— Она всё на сапоги ухнула! — заорал Максим, тыча пальцем в сторону Ольги.
Тамара Сергеевна театрально ахнула и заломила руки так, будто услышала о пожаре.
— Господи, да как же это? А мы теперь что будем делать?
Она тут же прижала ладонь к груди.
— За коммуналку чем платить? В холодильнике пусто, хоть шаром покати. Я ведь творожка ждала, сметанки…
Ольга медленно повернулась к ним. В её голосе не было ни дрожи, ни злости — только ледяное спокойствие.
— Мою часть за квартиру я уже перевела тебе на карту, Максим. Ровно половину. Как договаривались.
— А продукты?! — взвился он.
— С продуктами…
Ольга задержала взгляд на свекрови.
— У твоей мамы есть пенсия. И ещё она сдаёт свою квартиру жильцам за вполне приличную сумму.
Тамара Сергеевна заметно побледнела.
— Вот пусть она сегодня и займётся покупками, — ровно закончила Ольга.
— Какие ещё суммы! — запричитала свекровь, сразу переходя на надрывный тон. — Там слёзы одни, а не деньги!
Она снова схватилась за сердце, изображая, что вот-вот упадёт без чувств.
— Всё на лекарства уходит! Мази, таблетки, уколы — всё такое дорогое! А квартиранты то задерживают, то вообще не платят!
— Тогда будете ужинать макаронами без ничего, — отрезала Ольга.
Она сделала шаг к выходу.
— У меня свободных денег больше нет. Оплачивать ваши представления мне слишком накладно.
Максим резко встал у неё на пути.
— Ты не смеешь говорить с моей матерью в таком тоне!
— Смею, — спокойно ответила Ольга. — Потому что мне надоело одной тащить весь этот дом.
Она остановилась в дверях и посмотрела мужу прямо в глаза.
— Захотите мяса — найдёте, где взять деньги.
Потом её взгляд переместился на застывшую Тамару Сергеевну.
— Можете для начала проверить под батареей в спальне. Говорят, в старых зимних сумках иногда попадаются любопытные вещи. Особенно в белых конвертах.
Лицо свекрови в одно мгновение стало серым. Рука, до этого прижатая к груди, сама собой опустилась.
— Спокойной ночи, — бросила Ольга.
Она вышла из кухни и плотно прикрыла за собой дверь комнаты. За спиной повисла такая тишина, что звенело в ушах.
О дешёвой камере для умного дома Ольга рассказывать не стала. Да и зачем? Максим всё равно придумал бы матери оправдание. Сказал бы, что она откладывала на крайний случай, что пожилому человеку страшно остаться без копейки, что жена обязана понять и пожалеть.
Следующие три дня квартира жила в режиме непрерывного скандала.
Максим требовал «справедливости» и уверял, что Ольга разрушает семью из-за какой-то еды. Кричал, что она стала чёрствой, жадной и думает только о себе.
Тамара Сергеевна демонстративно глотала корвалол, громко вздыхала и хваталась за косяки каждый раз, когда невестка проходила мимо. В её исполнении это выглядело как маленький домашний театр с постоянными повторами.
Ольга на провокации не реагировала. Варила себе небольшую порцию риса, ужинала молча и уходила в комнату. В общий холодильник она больше ничего не покупала и отступать не собиралась.
На четвёртый день произошло почти чудо.
Максим вернулся с работы, заглянул на кухню и замер. На плите побулькивала большая кастрюля густого супа с мясом. Запах разносился по всей квартире.
Тамара Сергеевна суетилась у стола и нарезала свежий батон.
— Садись, сыночек, — засуетилась она. — Руки помой, сейчас налью горяченького.
Она избегала смотреть в сторону коридора и всё время нервно поправляла тарелки.
— Я тут в зимнем пальто старом покопалась…
Свекровь быстро смахнула крошки со скатерти.
— Нашла заначку. Совсем забыла про неё, представляешь? Думала, давно потеряла. Вот и купила нормальных продуктов. И телятину взяла, и сыр твой любимый.
Ольга стояла на пороге кухни и молча наблюдала за этим представлением.
Правила в доме изменились. Тамара Сергеевна поймала её спокойный, всё понимающий взгляд и тут же уткнулась в кастрюлю, делая вид, что очень занята.
Забор из профнастила на даче, похоже, откладывался на неопределённое время.