В наушниках у Валерии мягким, почти убаюкивающим тоном говорил представитель крупного всеукраинского банка. На экране ноутбука мелькал прототип нового мобильного приложения — того самого, над которым её команда без передышки работала почти три месяца. Сейчас решалась судьба солидного договора, а вместе с ним и её премии. Той самой премии, которой они с мужем собирались разом закрыть оставшуюся часть автокредита.
И вот именно в этот момент телефон на столе завибрировал. На дисплее появилось имя: «Татьяна Юрьевна». Валерия даже не повернула головы — только скользнула пальцем по экрану и сбросила вызов, не отрываясь от макета.
Прошло секунд десять, и смартфон снова зажужжал. Потом ещё раз. Три звонка подряд от свекрови, по внутренней шкале Валерии, могли означать только что-то из разряда катастрофы: пожар, сердечный приступ или прорвавшую трубу с кипятком.
Она быстро написала заказчику в чат, что на минуту пропадёт из-за технической заминки, и схватила телефон.
— Татьяна Юрьевна, что произошло? Вы нормально себя чувствуете? — почти шёпотом спросила Валерия.
— Валерочка, ну наконец-то дозвонилась! — бодро затараторила свекровь, будто речь шла о празднике. — Собирайся, моя хорошая, и съезди быстренько. У Полиночки пальто зимнее из химчистки уже готово, только что сообщение пришло. Надо забрать на Левобережной. Полиночка же на работе, она выматывается, ей из офиса никак не выбраться. А ты всё равно дома сидишь, в компьютере свои картинки разглядываешь.
Валерия прикрыла лицо ладонью и шумно выдохнула. Левобережная была фактически на другом конце города: около часа в метро в одну сторону, а потом ещё минут двадцать пешком от станции.
— Татьяна Юрьевна, — тихо сказала она, косясь на монитор, где уже мигали уведомления от команды. — У меня сейчас финальная сдача проекта. Я на видеосвязи с клиентом. Я работаю. Пусть Полина оформит доставку, курьер там стоит совсем недорого.
На другом конце повисла выразительная, почти сценическая пауза.
— Ах, ну да, конечно, заработалась бедняжка — в пижаме на диване! — голос свекрови тут же наполнился ядовитой насмешкой. — Велика работа: картинки в интернете рисовать. Зачем платить какому-то курьеру, если в семье есть свободный человек? Ладно, ничего не надо! Поеду сама, на трёх автобусах, с моим давлением и больными ногами. Раз уж родной семье невестка даже часика пожалела, не может от своих игрушек оторваться!
И Татьяна Юрьевна с демонстративным щелчком завершила разговор.
Валерия несколько секунд смотрела на погасший экран, потом глубоко вдохнула и заставила себя вернуться к работе. В тот день сделку она закрыла безупречно. Банк одобрил все макеты, арт-директор отправил ей в личные сообщения огненный эмодзи, а вечером на карту пришёл приятный аванс.
Но неприятный привкус после звонка никуда не исчез. Это не было случайной вспышкой, недоразумением или неудачно выбранным моментом. Такой разговор был лишь частью давно устоявшейся картины мира Татьяны Юрьевны.
В понимании свекрови настоящая работа определялась двумя простыми признаками: проходной с турникетом и состоянием человека к концу смены. Если утром ты не вскакиваешь по будильнику в шесть, не добираешься в час пик и не сидишь весь день под взглядом начальства, значит, никакой работы у тебя нет. Значит, ты просто бездельничаешь.
Её младшая дочь, тридцатилетняя Полина, в эту систему ценностей вписывалась идеально. Полина трудилась в центре предоставления административных услуг. Каждое утро она надевала белую блузку, спускалась в метро и ровно к девяти занимала место за стеклянным окошком, где до шести вечера сканировала документы, отвечала посетителям и выслушивала чужое раздражение.
За этот, по мнению семьи, почти подвиг Полина получала весьма скромную зарплату, устойчивый невроз, подёргивающийся глаз и пожизненное звание главной мученицы. На семейных застольях она неизменно сидела с лицом человека, прошедшего все круги ада, а Татьяна Юрьевна шикала на гостей:
— Потише, Полиночка отдыхает. Она с людьми работает, выматывается!
Валерия же была веб-дизайнером. Её день мог начаться в десять утра, а мог и после обеда. Она могла работать в гостиной, свернувшись в кресле-мешке, в любимой кофейне за углом или прямо на ковре, поставив макбук на колени. При этом один её рабочий час стоил около восьмисот гривен. В хорошие месяцы Валерия приносила домой втрое больше, чем её муж Андрей, работавший в строительной компании, и почти впятеро больше, чем «смертельно уставшая» золовка Полина.
Именно Валерия закрывала основную часть их с Андреем ипотеки. Именно она покупала им поездки к морю в Одессу или отдых в Трускавец. Она же без лишних разговоров оплачивала счета из ветеринарной клиники за их корги и фактически держала на себе большую часть повседневных расходов семьи.