— Тогда я вызову полицию! — Ты не посмеешь! — Посмею, это моя квартира, — ответила Тамара.
Её раздражение на дерзкого брата было невероятно сильным.
Но и мама тоже не отставала!
Она знала обо всём!
Но всячески прикрывала своего любимого сына.
Оба по телефону уверяли, что всё нормально… Что же теперь предпринять?
Вот что? *** — У меня больше нет родственников.
Я одна на свете, — сказала Тамара. — Ой, перестань, — махнула рукой подруга Ирина. — Лучше уж одной, чем с такими родственниками.
Я помню, как ты рассказывала мне о своём детстве и о том, что было потом. — Да это я ещё не всё тебе поведала, — грустно улыбнулась Тамара. — Но это уже в прошлом.
А вот то, что произошло сейчас, просто невозможно принять.
Между Тамарой и её младшим братом Андреем была разница в три года.
Хотя она и небольшая, в детстве казалась довольно ощутимой. — Ты старшая, должна уступать, — повторяла мама.
Или: — Он маленький, ему можно.
Или: — Отдай Андрею, ты уже взрослая, зачем тебе это?
В одно и то же время для родителей Тамара была и большой, и маленькой — всё зависело от ситуации.
Маленькой, например, когда не разрешали ложиться поздно спать или участвовать в взрослых разговорах.
А большой — когда нужно было выполнять домашние обязанности или «вести себя прилично».
Однако ощущать себя очень взрослой по сравнению с братом, который всего на три года младше, было неприятно.
Как будто эти три года решали всё.
Андрею позволялось многое, ведь он ещё маленький.
И ничего не понимает.
А Тамара — взрослая.
И ей всё надо. — И всё было именно так, — вспоминала Тамара, сидя на скамейке рядом с подругой.
Они встретились в парке, купили кофе и неспешно беседовали, потягивая напиток из бумажных стаканчиков. — Брат обвинял меня в своих шалостях, и я ничего не могла доказать родителям, ведь они верили ему больше, чем мне.
Он отбирал мои игрушки и никогда их не возвращал.
Но мама его защищала, считая, что они мне уже не нужны, потому что я выросла.
А мне они были нужны!
И сейчас нужны, как память, хоть мне уже тридцать лет, и я давно взрослая женщина, да ещё и руководитель, между прочим… — Ох, я тебя понимаю… — задумчиво произнесла Ирина. — Я до сих пор вспоминаю свои игрушки и книги, которые мама отдала в детский сад.
Наверняка там их быстро разобрали на части.
А ведь каждая для меня была любимой.
В детстве у нас дома в шкафчике под ванной лежал пакет с игрушками для купания, который мама называла «мешок страстей», потому что там были старые, потрёпанные игрушки: уточка с утятами, металлическая заводная лягушка (непонятно, что ей было делать в ванной), кораблик, резиновая жёлтая гусеница, пластмассовая божья коровка и прочие сокровища.
Когда мы с мужем делали ремонт в ванной, разбирали всё, и я вдруг достала этот пакет, представляешь?!
Я и не думала, что он до сих пор там лежит, ведь прошло уже много лет.
Столько радости было, перебирая всё это!
Муж покрутил пальцем у виска и ушёл смотреть футбол.
До сих пор смеётся надо мной, вспоминая это, а я так и не выбросила этот мешок.
Память же!
Тамара улыбнулась, глядя на подругу.
Забавно было представить строгого врача офтальмолога-хирурга, каким была Ирина, радостно перебирающей старые изношенные пластмассовые игрушки.
Но всё же эти вещи были ей дороги.
И Тамара это отлично понимала. — Всё внимание родители уделяли Андрею.
С ним было много трудностей.
Сначала со здоровьем, сразу после рождения.
