Она стояла напротив него, одетая в черный брючный костюм, с тонким планшетом в руках. — Я принесла кое-что гораздо важнее, чем просто коды, Виктор, — её голос был холоден и бесстрастен. — Петровы в панике.
Иван выкинул меня из кабинета, но в суматохе я успела забрать архив Владимира Петрова.
Там содержатся не просто цифры.
Там — доказательства фиктивных банкротств, на которых строилась их империя.
Ты сможешь изучить их всего за один день.
Кравченко прищурился.
Жажда наживы в его глазах сражалась с природной подозрительностью. — И что ты хочешь взамен?
Твоя месть уже свершилась, они уничтожены. — Я требую пять процентов от активов холдинга после слияния и чистые документы на новое имя.
Я хочу исчезнуть, Виктор.
И на этот раз — навсегда.
Кравченко хрипло рассмеялся. — Справедливо.
Змея желает сменить кожу.
Показывай.
Наталья поставила планшет на его стол и ввела пароль.
На экране появилось множество таблиц, сканов документов с красными печатями и аудиозаписей.
Кравченко наклонился вперёд, жадно впитывая информацию.
Он не заметил, как Наталья тихо отступила к двери. — Подожди… — Кравченко нахмурился, вслушиваясь в один из аудиофайлов. — Это голос Тамары Викторовны?
О каком Никитине она говорит? — О том самом, который сейчас даёт показания в генеральной прокуратуре, — прозвучал спокойный голос из коридора.
Кравченко резко повернулся.
Из тени вышел Иван Петров.
Он выглядел истощённым, но в его осанке читалась уверенность человека, которому уже нечего терять. — Петров? — вскрикнул Кравченко, инстинктивно потянув руку к кнопке вызова охраны под столом. — Не стоит, Виктор, — сказал Иван, поднимая телефон. — Твоя служба безопасности сейчас очень занята.
Они объясняют полиции, почему в твоём серверном шкафу обнаружены жучки, передающие коммерческую тайну десяти крупнейших компаний Броварей. — Это бред! — выкрикнул Кравченко, переводя взгляд с Ивана на Наталью. — Ты… ты меня предала? — Я никогда не была на твоей стороне, Виктор, — ответила Наталья, сложив руки на груди. — Ты использовал меня, чтобы уничтожить Петровых, но забыл, что я дочь Александра Волкова.
Мой отец ненавидел Владимира Петрова за предательство, а тебя презирал за трусость.
Ты тоже приложил руку к его падению, не так ли?
Передал Владимиру поддельные акты, чтобы подставить моего отца и самому остаться в стороне.
Кравченко побледнел.
Он осознал, что попал в ловушку.
Планшет внезапно издал писк, и на экране появилась шкала загрузки с надписью: «Передача данных завершена.
Получатель: Следственный комитет». — Вы блефуете! — прошипел Кравченко. — Вы уничтожите и себя!
Если всплывут махинации Владимира, твой холдинг, Иван, уйдёт с молотка! — Пусть уйдёт, — спокойно сказал Иван, подходя к столу и глядя врагу в глаза. — Я уже подписал документы о добровольной передаче активов в счёт возмещения ущерба пострадавшим семьям.
Мы с Натальей всю ночь убирали авгиевы конюшни моего отца.
Моя мать… она уже дала чистосердечное признание в обмен на домашний арест.
Она слишком любит свой комфорт, чтобы гнить в тюрьме из-за твоих преступлений.
В коридоре послышались тяжёлые шаги и громкие приказы.
В офис вошли спецназ и следователи.
Через три часа они оказались на набережной.
Рассвет окрасил небо в нежно-сиреневые оттенки.
Город просыпался, ещё не подозревая, что за одну ночь его деловой ландшафт изменится навсегда. — Ты действительно это сделал, — тихо произнесла Наталья, глядя на реку. — Отдал всё. — У меня осталось самое важное, — ответил Иван, повернувшись к ней. — Чистая совесть.
И это правда. — И что теперь? — спросила она. — У тебя больше нет империи.
У меня исчезла легенда.
Полиция всё ещё будет допрашивать меня по делу о подделке документов. — Мои адвокаты сделают всё, чтобы ты прошла как главный свидетель, помогший раскрыть преступную сеть Кравченко.
Ты не попадёшь в тюрьму, Наталья.
Она горько улыбнулась. — Ты удивительный человек, Иван Петров.
Ты потерял всё из-за «змеи», которую приютил, и всё равно стоишь здесь и защищаешь меня.
Иван приблизился, сокращая расстояние между ними. — Ты не змея.
Ты была девушкой, у которой украли будущее, и которая решила вернуть его.
Да, ты лгала.
Но в той библиотеке, когда мы говорили о Ремарке и пили невкусный кофе из автомата… я увидел настоящую тебя.
Ту, которую не смогли сломать ни Кравченко, ни мой отец.
Он осторожно взял её за руку.
На этот раз Наталья не отпрянула. — Куда пойдёшь? — спросил он. — У меня есть домик в пригороде, о котором никто не знает.
Мой отец купил его за месяц до ареста, на последние честные деньги.
Я хочу просто тишины.
Хочу быть Натальей.
Не Ольгой, не шпионкой, не мстительницей.
Просто собой. — В этом доме найдётся место для того, кто умеет строить дома, но не умеет в них жить? — Иван улыбнулся, и в этой улыбке светилась та теплая искренность, которую Наталья боялась потерять.
Она посмотрела на их сцепленные руки.
Прошлое наконец отпустило их.
Скелеты были вынесены из шкафов, замки разрушились, но вместо них появился прочный фундамент, построенный не на лжи, а на общем пепле. — Знаешь, — сказала она, прижавшись головой к его плечу, — в библиотеках всегда утверждают, что у каждой истории должен быть счастливый конец. — Мы напишем свою историю, — ответил Иван. — С самой первой страницы.
И на этот раз — без черновиков.
Над городом взошло солнце, освещая двух людей, которые потеряли мир, чтобы наконец обрести друг друга.
Мелодрама завершилась.
Началась настоящая жизнь.
