На стене висела единственная фотография — маленькая, на которой она была запечатлена на плечах отца.
Она включила ноутбук и подключилась к защищенной сети.
Данные, которые она собирала в течение двух лет, живя под одной крышей с семьей Петровых, имели огромную ценность.
Она занималась не просто «шпионажем».
Её миссия заключалась в исцелении ран, которые старший Петров нанес многим семьям.
Тайно она перенаправляла средства из «черных касс» компании в фонды, поддерживающие жертв рейдерских захватов.
Однако её главная задача была иной.
Ольга была осведомлена о секрете Тамары Викторовны.
Тайне, способной уничтожить не только репутацию всей семьи, но и разрушить их бизнес-империю.
Десять лет назад Владимир Петров не просто устранил конкурента.
Свидетелем этого был человек, который видел, как Петров отдавал приказ уничтожить начальника службы безопасности соперничающей фирмы.
Этот свидетель должен был исчезнуть.
Официально он погиб в пожаре.
Однако Тамара Викторовна, женщина практичная и знающая о грехах мужа, предпочла не убивать его, а выкупить.
Она инсценировала его смерть и спрятала его в частной клинике в Карпатах под чужим именем, регулярно выплачивая огромные суммы за его молчание.
Этот человек был живой уликой против покойного Владимира Петрова, и его показания могли привести к пересмотру всех дел холдинга и конфискации имущества.
Ольга открыла файл с пометкой «Объект С».
На экране возникло видео: пожилой мужчина в инвалидном кресле смотрел в окно карпатской клиники.
Это был Сергей Никитин — тот самый «погибший» свидетель.
Внезапно послышался стук в дверь.
Ольга вздрогнула.
Она не ожидала гостей.
Рука сама собой потянулась к рукоятке газового баллончика в сумке. — Кто там? — прозвучал глухой голос за дверью.
— Это я, — ответил Иван.
Ольга замерла.
Как он нашёл её?
Хотя чему удивляться — у Петровых были лучшие сыщики в Броварах.
Она медленно отперла дверь.
Иван стоял в проёме, промокший до нитки.
Его дорогой костюм был испорчен, волосы слиплись, но взгляд оставался трезвым и пугающе спокойным. — Ты пришел довершить то, что начала твоя мать? — спросила она, отступая вглубь комнаты.
Иван вошёл, закрыл дверь и осмотрел скромное жилище.
Его взгляд задержался на фотографии её отца. — Мой отец действительно так поступил с ним? — спросил он, указывая на снимок. — Подставил? — И морально уничтожил, — ответила Ольга. — Твой отец был чудовищем, Иван.
А твоя мать — его верной хранительницей. — Я проверил счета, — Иван сел на старый стул, не обращая внимания на капающую с него воду. — Ты была права.
Она платит Никитину.
Я думал, он погиб в том пожаре… Я тогда был подростком и верил всему, что говорил отец.
Ольга молчала.
Она не знала, стоит ли верить его внезапному прозрению. — Чего ты хочешь, Иван? — спросила она. — Я хочу узнать правду, — он поднял глаза, в которых блестела нескрываемая боль. — Скажи мне, Оля… хотя бы один день за эти два года ты действительно меня любила?
Или я был всего лишь ключом от сейфа, который ты собиралась вскрыть?
Ольга почувствовала ком в горле.
Это был единственный вопрос, на который у неё не было готового ответа.
Она могла лгать свекрови, манипулировать Кравченко, но смотреть Ивану в глаза и лгать сейчас было выше её сил. — Мой план не предусматривал чувств, Иван, — тихо сказала она. — Но сердце — плохой помощник в мести. — Значит, всё-таки любила? — в его голосе мелькнула надежда. — Сейчас это уже не важно, — отрезала она. — Завтра твоя мать вызовет полицию.
У неё есть все доказательства моей поддельной личности. — Она не вызовет, — Иван достал из кармана флешку. — Я забрал оригиналы документов из её кабинета.
И у меня есть записи её сегодняшних признаний, которые я сделал на диктофон, пока мы говорили в кабинете.
Ольга нахмурилась. — Зачем тебе это?
Ты предаёшь собственную мать ради женщины, которая тебя обманула? — Нет, — Иван встал и подошёл к ней вплотную. — Я выбираю правду.
Даже если она сожжёт мой дом дотла.
Но у меня есть условие. — Какое? — Мы уничтожим Кравченко вместе.
Он уверен, что ты его пешка, а я — его жертва.
Давай покажем ему, что бывает, когда змея и её добыча объединяются.
Ольга смотрела на него, а в её голове стремительно строились новые планы.
Это был огромный риск.
Огромный риск.
Но в глазах Ивана она видела не только жажду мести, но и ту самую искру, из-за которой когда-то полюбила его в той тихой библиотеке. — Хорошо, — протянула она ему руку. — Но учти: если ты решишь вернуться на сторону матери, я уничтожу и тебя.
Иван сжал её ладонь.
Его рука была холодной, но хватка — крепкой. — Договорились, Наталья Волкова.
Рассказывай свой план.
В этот момент за окном прогремел гром, и небо разверзлось проливным дождём.
В маленькой квартире на окраине Броварей двое врагов начали выстраивать грандиозную аферу, которая могла либо спасти их, либо погубить окончательно.
Тишина в кабинете Виктора Кравченко была ощутимой, тяжелой, словно свинец.
Панорамное окно на сороковом этаже небоскрёба «Кравченко-Сити» открывало вид на ночной Киев, залитый неоновыми огнями и следами грозового ливня.
Кравченко, мужчина с лицом хищной птицы и холодными глазами игрока, лениво откинулся на кожаном кресле. — Значит, тебя разоблачили, — он не задавал вопроса, а констатировал, разглядывая Наталью через край бокала с виски. — Я предупреждал, что Тамара Викторовна — старая охотница с мёртвой хваткой.
Ты провалила задание, Наталья.
Ты должна была выкрасть коды доступа к тендерной документации до того, как они тебя вычислят.
Наталья (теперь она окончательно отказалась от имени Ольга) стояла напротив него.
