Целый год я ужимала себя во всём, чтобы мы наконец купили новую машину.
А потом выяснилось: муж уже приобрёл «наши колёса». Только не для меня, не для себя и вообще не автомобиль.
Он купил своей сестре дачу.
За мои премии, за мои стоптанные сапоги, за мои вечера у кастрюль и сковородок.
Всё началось ещё ранней весной.
Наша старая иномарка, которая десять лет честно возила нас куда надо, вдруг посыпалась окончательно. Сегодня что-то отвалится, завтра где-то застучит, послезавтра опять ремонт.
Андрей приходил домой хмурый, будто грозовая туча. Руки по локоть в машинной грязи, лицо измученное.
— Марин, так больше нельзя, — тяжело выдыхал он, уплетая домашние пельмени. — Эта развалюха деньги жрёт, как бездонная яма.
— До работы доехать — одно мучение. А если зимой где-нибудь на трассе встану? И что тогда?
— Надо брать другую. Не новую из салона, конечно, но свежую, с пробегом и в нормальном состоянии.
Я женщина практичная. Если надо — значит, надо.
Машина в семье не роскошь, а необходимость, особенно когда до работы иначе приходится добираться с двумя пересадками. Мы сели, всё прикинули, разложили по цифрам.
Решили: если хорошенько затянуть пояса, отказаться от поездки к морю и убрать все лишние расходы, то за год или полтора можно собрать приличную сумму.
Потом продадим нашу старушку и возьмём нормальный кроссовер.
Сказали — сделали. Я первой ввела дома режим жёсткой экономии.
Лепила пельмени впрок, варила борщ сразу на пару дней, относила старые сапоги в мастерскую вместо того, чтобы купить новые…
А Андрей тем временем только вздыхал и мечтательно рассуждал о нашей будущей машине.
— Марин, потерпи пока с сапогами, — убеждал он. — Автомобиль сейчас важнее.
— А отдых? — спрашивала я.
— Какой отдых, если мы копим на серьёзную покупку? Ты же взрослая женщина, должна понимать.
Свои квартальные премии я без лишних разговоров отправляла на отдельный счёт. Мы даже с гордостью назвали его: «На машину».
Стараемся ведь ради общего дела, ради семьи.
И вот ближе к лету у нас дома подозрительно часто стала появляться Виктория — младшая сестра Андрея. Моя, так сказать, драгоценная золовка.
Судьба у неё, конечно, непростая: развод, двое детей-подростков. Трудится где-то в офисе с бумажками, постоянно кому-то должна и всё время ищет то работу получше, то себя, то смысл жизни.
Виктория заглядывала «просто на минутку», с аппетитом ела всё, что я приготовила, запивала холодным брусничным морсом и заводила свою обычную пластинку.
— Ой, Мариночка, как же в городе тяжело дышать, — причитала она, обмахиваясь ладонью. — Детям воздуха вообще не хватает. Аллергии замучили, оба бледные, как поганки.
— Им бы на природу, на свежий воздух… Чтобы босиком по травке, чтобы солнце, деревья…
И почти сразу, словно по сигналу, появлялась свекровь — Тамара Павловна.
Жила она неподалёку, поэтому такие внезапные семейные сборища у нас случались с завидной регулярностью.
— И не говори, Викуля, — подхватывала мать. — У меня каждое лето душа не на месте.
— У чужих дети то на дачах, то в деревнях, парное молоко пьют, на воздухе крепнут, а наши в этом бетоне чахнут.
— Эх, был бы хоть маленький клочок земли… Пусть даже сотка, пусть самый захудалый домик, лишь бы ребятне было где носиться и дышать.