В пятницу, немного после шести, я вышла во двор к машине и ещё на ступеньках поняла: что-то не так. Заднее правое колесо торчало криво, будто его вывернули в сторону, а сама машина заметно просела на один бок.
Я подошла ближе и всё стало окончательно ясно. Покрышка сдулась полностью, диск почти лежал на асфальте. Дверь со стороны водителя открылась сразу, без писка сигнализации: Дмитрий опять не поставил машину на охрану. Внутри, на переднем пассажирском сиденье, валялись три пустых стаканчика из-под кофе, смятая упаковка от какой-то еды и чужой зарядный шнур, которого я раньше не видела.
Я опустилась за руль и повернула ключ. Стрелка уровня топлива даже не дрогнула — лежала на самом нуле. Не мигала даже лампочка резерва. Просто сухой бак. А именно на этой машине мне завтра в шесть утра нужно было выезжать на объезд маршрутов.
С Дмитрием у нас это началось не вчера. Первые пару лет всё было нормально: взял машину — заправил, испачкал — помыл. Потом постепенно правила будто перестали существовать. Сначала он оставлял не полный бак, а всего четверть. Я говорила ему об этом, он соглашался, обещал следить, но через несколько недель ситуация повторялась. Потом бак стал возвращаться почти пустым, а в ответ я слышала: «Ты же всё равно мимо заправки проезжаешь». Следом в салоне начали появляться посторонние вещи: то какие-то бумаги его коллег, то каталоги с запчастями, то фантики и прочий мусор.
Полтора года назад Дмитрий устроился на новое место. Сейчас он работает мастером участка в цехе, где делают пластиковые окна. Компания небольшая, зато надёжная: зарплату выдают без задержек, график дневной. Машина ему по-прежнему была нужна — он сам забирал заказы со склада, иногда выезжал на замеры, если штатный замерщик не успевал. Топливо ему оплачивала фирма, выдали отдельную карту. И именно после этого всё окончательно поехало наперекосяк.
Карта у него была, но мою машину он на неё почему-то не заправлял. Каждый раз объяснял одно и то же: «Там лимит, мне на рабочие поездки не хватит». Куда тогда уходило топливо по карте, он не рассказывал, а я до поры до времени не настаивала.
Я стояла рядом со спущенным колесом и пыталась решить, с чего начинать: звонить Дмитрию немедленно или сначала лезть в багажник и проверять, есть ли запаска.
Всё-таки набрала его номер.
— Алло, — коротко ответил он. На заднем плане гудело производство. — Я на смене, давай быстро.
— Дмитрий, колесо спущено, бак пустой, в салоне мусор. Когда ты в последний раз ездил на машине?
— Вчера. А что случилось?
— Колесо, Дмитрий. Оно полностью спущено. Ты этого не заметил?
Он замолчал на несколько секунд.
— Я вечером приехал, уже темно было. Может, гвоздь где-то поймал.
— Ты вообще на машину смотрел, когда выходил? — спросила я.
Снова пауза. Потом он раздражённо выдохнул:
— Слушай, у меня тут линия встала, мне сейчас некогда. Позвони в шиномонтаж, на углу же круглосуточный есть.
Я молча нажала отбой, потому что поняла: если продолжу этот разговор, скажу такое, о чём потом могу пожалеть.