Людмила Ивановна схватилась за сердце, но на этот раз в её движениях не было ни капли театральности.
Ирина испуганно уставилась на свои золотые часы, будто они внезапно могли обжечь её руку. — Тамара… — прохрипел Павел Викторович. — Дочка, зачем же нам суд?
Мы же семья… Тамара бросила взгляд на них.
На мужа-бездельника, на завистливую золовку, на бесчеловечную свекровь.
Гнев исчез.
Осталась лишь отвращение и необычайная лёгкость. — Семья? — переспросила она. — Нет, Павел Викторович.
Семья — это те, кто бережёт, а не те, кто пользуется.
Она подошла к ёлке, взяла коробку с изношенными кастрюлями и аккуратно поставила её перед Людмилой Ивановной. — Спасибо за подарок, мама.
Он мне очень пригодился.
Я осознала, что в моей новой жизни нет места старому хламу.
Ни в виде посуды, ни в виде отношений.
Тамара повернулась к мужу. — Алексей, вещи соберу завтра, когда тебя не будет.
Ключи оставлю консьержке.
Развод оформлю через Госуслуги 9 января.
И да, насчет раздела имущества… Я готова отказаться от доли в квартире, если ты возьмёшь на себя остаток кредита за машину Ирины.
Нотариальное соглашение подпишем вместе с разводом.
Думай.
Время у тебя до утра. — Тамара! — вскрикнула Людмила Ивановна. — Ты не посмеешь!
Это шантаж! — Это переговоры, — ответила Тамара с улыбкой.
Тем самым выражением, которое обычно помогало ей успокаивать нервных водителей грузовиков. — Владимир Михайлович, у вас соль нашлась?
Иначе я уйду, а мог бы угостить. — Пойдёмте, Тамара Сергеевна, — галантно открыл дверь Владимир. — У меня и соль есть, и торт, который супруга испекла.
Негоже хорошему человеку в Новый год сидеть среди… разбитой посуды.
Тамара вышла в подъезд, не оборачиваясь.
Позади остался душный запах чужой злобы и лицемерного благополучия.
Впереди была холодная лестничная клетка, но Тамаре казалось, что она вышла на залитую солнцем поляну.
Она глубоко вздохнула.
Впервые за много лет она дышала своим воздухом. — Спасибо вам, Владимир, — тихо сказала она, ожидая лифт. — Да бросьте, — махнул рукой сосед. — Я давно ждал, когда у тебя терпение лопнет.
Кстати, про статью 37 я не шутил.
Если они полезут — звони.
У меня адвокат знакомый — зверь, таких «мамочек» на завтрак ест.
Тамара рассмеялась.
Сквозь слёзы, которые ещё не подсохли, но теперь это были слёзы очищения.
Новый год действительно начинался.
И это был её год.
