Когда Ирина звонила ей в слезах, прося одолжить денег «до зарплаты», Тамара тайком переводила сумму, скрывая это от мужа.
Слёзы неожиданно потекли по щекам.
Не из-за обиды — а от жалости к самой себе.
К той глупой женщине, которая верила, любила и тянула на себе этот груз эгоизма. — Правда, глаза режет? — усмехнулась Людмила Ивановна. — Ну поплачь, поплачь.
Меньше в туалет будешь ходить.
В этот момент в дверь раздался звонок.
Громкий и настойчивый.
Павел Викторович, обрадовавшись возможности выйти, поспешил открыть.
Из коридора донёсся глубокий голос: — Добрый вечер!
Соседи, у вас случайно соли нет?
Моя жена забыла купить, магазины уже закрыты, а без соли какой же ужин?
В комнату заглянул Владимир, сосед с нашего этажа.
Крупного телосложения мужчина с проницательным взглядом, бывший следователь, ныне майор полиции в отставке, но всё ещё при делах.
Он заметил заплаканную Тамару, искривленные лица родственников и старую кастрюлю на столе. — Ого, веселье у вас тут, — Владимир перестал улыбаться.
Его взгляд остановился на Тамаре. — Тамара Сергеевна, вас кто-то обижает? — Шутим мы, Владимир Михайлович, просто шутим! — поспешила оправдаться Людмила Ивановна.
Она немного боялась соседа. — Вот, невестку воспитываю.
Тамара вытерла слёзы.
Вдруг в голове стало необычайно ясно и тихо.
Она поднялась. — Владимир Михайлович, — её голос прозвучал спокойно, но решительно. — Вы же юрист?
Подскажите, пожалуйста.
Если в квартире, принадлежащей свекрови, был сделан капитальный ремонт за счёт невестки, и при этом есть все чеки, выписки и договоры с подрядчиками, оформленные на меня… Это считается неотделимыми улучшениями?
Владимир прищурился, быстро оценив ситуацию.
Он вошёл в комнату, не спрашивая разрешения. — Статья 37 Семейного кодекса Украины, — спокойно сказал он, глядя прямо в глаза Людмиле Ивановне. — Имущество каждого супруга может быть признано совместной собственностью, если установлено, что в период брака за счёт общего имущества супругов или имущества каждого из них либо труда одного супруга были сделаны вложения, существенно увеличивающие стоимость этого имущества.
Капитальный ремонт — именно такой случай. — Что… что вы говорите? — Людмила Ивановна побледнела. — Квартира моя! — А ремонт, судя по вопросу Тамары, её, — улыбнулся Владимир. — Если есть чеки и подтверждения переводов, Тамара Сергеевна может через суд требовать выделение доли в натуре или компенсацию стоимости улучшений.
С учётом инфляции, Людмила Ивановна, это обойдётся вам примерно в половину квартиры.
А учитывая, что Алексей официально почти не работает, доказать, что вложения были личными, будет совсем несложно.
Ирина поперхнулась шампанским.
Алексей вжался в диван, вдруг став маленьким и жалким. — Да какие чеки… — прошептал Алексей. — Тамара, о чём это? — Такие, Алексей, — Тамара достала телефон. — Я логист, милый.
Я храню архивы.
У меня записана каждая копейка.
И за ремонт маминой квартиры.
И за машину Ирины, которую мы якобы «подарили», а кредит платила я со своей зарплатной карты.
Кстати, Владимир Михайлович, если кредит оформлен на меня, а машиной пользуется третье лицо, не вписанное в страховку и не платящее ни копейки… — Это можно квалифицировать как неосновательное обогащение со стороны сестры, — с удовольствием вмешался Владимир. — Гражданский кодекс, статья 1102.
Придётся вернуть всё, плюс проценты за пользование чужими средствами.
В комнате стало слышно, как тикают настенные часы.
