В горле у Тамары застыл горячий ком. Она взглянула на Алексея, словно ища у него поддержки.
Муж отвернулся и потянулся за бутербродом с икрой. — Мам, зачем ты так… — пробормотал он без особого энтузиазма. — А я говорю правду!
Кто ещё осмелится тебе её сказать? — Людмила Ивановна с победной улыбкой осмотрела стол. — Ладно, пора переходить к подаркам.
Алексей, доставай!
Он вынул из-под ёлки пакеты.
Ирине преподнесли изящный золотой кулон.
Павлу Викторовичу — тёплый шарф.
Людмиле Ивановне — сертификат в спа-салон (купленный, как знала Тамара, с её самой кредитки). — А это тебе, сношенька, — протянула Людмила Ивановна Тамаре тяжёлую коробку, небрежно обёрнутую газетой. — Открывай.
Тамара сняла бумагу.
Внутри оказался старый, изношенный набор кастрюль.
Одна из них была с отколотой эмалью.
Это были те самые кастрюли, которые Людмила Ивановна собиралась выбросить ещё год назад, когда на кухне шёл ремонт.
За столом повисла тишина.
Даже Ирина прекратила жевать. — Что это? — спросил Алексей, нахмурившись. — Это, сынок, намёк, — мягко улыбнулась мать. — У Тамары всё постоянно пригорает.
Вот пусть учится на старой посуде.
Купили вы ту дорогую немецкую, а толку?
Еда всё равно без души.
Да и потом… — она сделала театральную паузу. — Зачем тебе, Тамара, новые вещи?
Ты же скоро уедешь. — Куда? — голос Тамары стал дрожать. — Ну как куда?
К маме, в деревню.
Мы тут посовещались… — Людмила Ивановна кивнула в сторону Алексея. — Алексею нужно расти, развиваться.
А ты его тянешь вниз.
Ему нужна женщина-праздник, а не женщина-диспетчер.
Правда, Алексей?
Квартира всё равно оформлена на меня, хоть ипотеку и платили вы.
Юридически — это мой подарок сыну до брака.
Так что… с Новым годом, дорогая!
Конечно, шутка про переезд прямо сейчас.
Поживи ещё пока праздники не пройдут.
Но кастрюли забирай, пригодятся.
Внутри у Тамары что-то оборвалось.
Как будто лопнула струна, на которой держалось всё её терпение за последние двенадцать лет.
Перед глазами потемнело.
Она вспомнила, как трудилась в две смены, чтобы оплатить ремонт в этой самой квартире, которая «юридически мамина».
Как отказывала себе в лекарствах, когда у Алексея были «временные трудности» (затянувшиеся на годы).
