Ольга не уловила слов свекрови, но выражение лица Дмитрия выдавало, что беседа была напряжённой.
Он нахмурился, вздохнул, пытался что-то объяснить, однако в итоге лишь выслушивал непрерывный поток слов из трубки.
В конце концов он произнёс: — Мама, давай обсудим это позже.
Спокойной ночи.
Положив телефон на стол, он потёр переносицу. — Она очень расстроена. — Я заметила, — Ольга сложила руки на груди. — Дмитрий, ты же осознаёшь, что я не могу выполнить её просьбу? — Понимаю, — он кивнул. — Но мама… Она убеждена, что в семье нужно помогать друг другу. — Помогать — одно, а требовать бесплатных услуг в самый загруженный сезон — совершенно другое.
Дмитрий вздохнул. — Я знаю.
Постараюсь поговорить с ней.
Однако последующие дни показали, что беседа с матерью не принесла результата.
Каждый день Наталья Ивановна звонила Дмитрию, обвиняя невестку в жадности и бессердечности.
Она утверждала, что Ольга изменилась, что деньги вскружили ей голову, и она забыла о семейных ценностях.
Дмитрий пытался защитить супругу, объясняя матери экономическую сторону вопроса, но она отказывалась что-либо слушать.
Затем начались звонки и Ольге.
Первой позвонила Ирина, сестра Натальи Ивановны. — Ольгочка, дорогая, я слышала, что у вас с Натальей возникло недоразумение.
Может, ты пересмотришь своё решение?
Мы так мечтали о семейном празднике на природе.
Ольга вежливо, но решительно повторила своё объяснение.
Ирина вздохнула и попрощалась, но спустя день позвонил племянник Дмитрия, Алексей. — Тётя Ольга, правда, нельзя ли как-то договориться?
Бабушка очень расстроена.
Может, мы хотя бы частично оплатим? — Алексей, дело не в оплате, — терпеливо пояснила Ольга. — Просто нет свободных мест.
Все коттеджи уже забронированы. — Но один же можно освободить? — Нет, нельзя.
Люди заплатили и ждут своего отдыха.
После этого разговора Ольга почувствовала, что её терпение на пределе.
Она понимала, что свекровь запустила настоящую кампанию, вовлекая в давление всех родственников.
Через неделю после первого разговора, в субботу утром, когда Ольга проверяла готовность коттеджей к приезду новых гостей, снова позвонила Наталья Ивановна.
Голос свекрови прозвучал угрожающе спокойно. — Ольга, я хочу в последний раз дать тебе возможность всё исправить. — Наталья Ивановна, моё решение осталось прежним. — Очень жаль.
Тогда мне придётся поговорить с твоим начальством.
Ольга была ошарашена. — С каким начальством?
С владельцем турбазы. — Да, именно с ним.
Интересно, что он скажет, узнав, что ты пускаешь своих родственников бесплатно и не фиксируешь это нигде?
Это нарушение, не так ли?
Ольга почувствовала, как кровь приливает к лицу. — Вы мне угрожаете? — Я лишь констатирую факты, — голос свекрови стал ещё холоднее. — Думаешь, ты такая умная, отказывая семье?
Но у семьи тоже есть способы защитить свои интересы.
Я могу сделать несколько звонков, написать письма.
И посмотрим, как быстро тебя уволят.
Ольга стиснула зубы, стараясь сдержать гнев. — Наталья Ивановна, то, что вы делаете, называется шантажом. — Называй как хочешь.
Но дам тебе время до понедельника на раздумья.
Если найдёшь для нас коттедж — забуду о своих планах.
Если нет — приготовься к последствиям.
Связь прервалась.
Ольга стояла посреди пустого коттеджа, держа телефон в дрожащей руке.
Её охватывала дрожь — не от страха, а от возмущения.
Как могла эта женщина опуститься до такого?
Угрожать, шантажировать, пытаться навредить ей, несмотря на все её старания ради их семьи?
Она села на диван и закрыла лицо руками.
Нужно было успокоиться и всё обдумать.
Да, иногда Ольга позволяла родственникам приезжать бесплатно в несезон.
Два-три раза в год, когда домики пустовали.
Это был жест доброй воли, попытка сохранить хорошие отношения с семьёй мужа.
Но она никогда не предполагала, что это обернётся против неё.
Технически свекровь была права — эти визиты не отражались официально.
Однако это были единичные случаи, не влияющие на общую отчётность.
Ольга пускала родных только тогда, когда коттеджи были свободны.
Причём она сама занимала один домик, когда хотя бы один оставался пустым, на случай, если кто-то захочет приехать в тот же день.
Но она понимала, что если об этом узнает владелец, неприятного разговора ей не избежать.
