— Что ты принес? Фисташковое мороженое? Ты сейчас серьезно?
Ольга застыла посреди кухни, сжимая в руках яркую упаковку. Дмитрий только переступил порог и даже не успел стянуть куртку, а жена уже смотрела на него так, словно он явился домой с чем-то опасным.
— Оль, оно правда вкусное, — попытался объяснить он. — Сегодня на работе угостили, мне понравилось. Подумал, возьму домой, вас порадую.
— Порадую? — она резко усмехнулась. — У Егора аллергия на фисташки, Дмитрий. Аллергия. Или это тоже вылетело у тебя из головы?
Аллергия. Да, точно. Он и правда забыл. И оправдать это было нечем. Но тон Ольги мгновенно отбивал всякое желание спокойно признать ошибку.
— Черт… Ну мы бы Егору не давали, — пробормотал он. — Съели бы сами, когда он уснет.
— Сами? Ты себя вообще слышишь? Ему четыре года! Он увидит мороженое и просто благородно откажется?
— Оль, хватит. Я понял, виноват. Сейчас выброшу, и все.
— Нет, не все! — Ольга с силой бросила упаковку на стол. — Ты забыл, на что у собственного ребенка аллергия! Какой ты после этого отец? Тебя, кроме твоей работы, хоть что-нибудь волнует?
Дмитрий стиснул пальцы в кулаки. Ему хотелось сказать, что он купил это мороженое не из равнодушия, а наоборот — потому что думал о них по дороге домой. Хотел вечером сесть с Ольгой на кухне, открыть упаковку, съесть вместе что-то вкусное, как бывало раньше. Но слова застряли где-то внутри, потому что жена уже разгонялась, и остановить ее было невозможно.
— Утром ушел, вечером вернулся! Да еще с пакетом, где лежит опасность для ребенка! И после этого ты смеешь делать обиженное лицо, будто я тут виновата!
— Я не говорил, что ты виновата…
— А что ты вообще можешь сказать? «Забыл»? Нормальные отцы такие вещи не забывают, Дмитрий! Это не мелочь, это безответственность!
Он чувствовал, как задыхается в этом разговоре. Не от ее крика, а от полного бессилия. Любая его фраза все равно была бы повернута против него. Так происходило почти всегда.
— Я пойду в спальню, — тихо сказал он. — Поговорим позже, когда оба успокоимся.
— Конечно! Уходи! Прячься! — крикнула Ольга ему вслед. — Ты всегда так делаешь, Дмитрий! Как только нужно за что-то отвечать, сразу сбегаешь! Трус!
Он прикрыл за собой дверь, но ее голос еще долго бился о стены. Ольга кричала, что он ни за что не отвечает, что весь дом держится только на ней, что она устала и ей уже противна такая жизнь.
Дмитрий опустился на край кровати и обхватил голову ладонями. Мороженое. Какая-то несчастная пачка фисташкового мороженого испортила весь вечер. Хотя кого он пытался обмануть? Дело было совсем не в мороженом. В их доме давно любая мелочь превращалась в доказательство того, что виноват именно он.
Он лег на спину и уставился в потолок, прислушиваясь, как за стеной постепенно стихает голос жены. Дмитрий пытался понять, в какой момент они с Ольгой стали такими. Когда она перестала видеть в нем живого человека и начала воспринимать как набор обязанностей, с которыми он, по ее мнению, постоянно не справлялся.
Пять лет назад, когда родился Егор, Дмитрий считал себя самым счастливым человеком на свете. Ольга тогда часто смеялась, строила планы, говорила о будущем, а им двоим казалось, что они понимают друг друга без объяснений. Именно тогда он предложил ей уйти с работы: его зарплаты хватало на семью из трех человек, и Дмитрий не хотел, чтобы Ольга разрывалась между офисом и маленьким ребенком. Она согласилась. Первый год действительно был почти спокойным и даже счастливым.
Но постепенно в их жизни начали появляться трещины, которые сначала казались совсем незаметными.