Но любое право имеет свою цену. — Я заплачу! — Андрей почти кричал. — Не заплатишь. — Игорь произнёс это спокойно, без злорадства. — Потому что у тебя ничего нет.
Ни за душой, ни в кармане.
Ты пустой, Андрей.
Владимир надул тебя, словно воздушный шар, а потом лопнул.
Я с пустыми шарами не связываюсь.
Он подошёл к двери и приоткрыл её. — Уходи. — Куда? — прошептал Андрей, побледнев. — Там дождь… Там эти… — К отцу.
К настоящему.
Или в полицию — пиши заявление, тебя обманом заставили подписывать документы.
Или на завод — там руки всегда нужны.
Решай сам.
Ты взрослый.
Ты выбрал своего отца.
Теперь отвечай за свой выбор. — Мама!
Тамара стояла в углу, закрыв лицо фартуком.
Её плечи дрожали, но она не сдвинулась с места.
Она знала Игоря.
Если он решил — не отступит.
И понимала, что он прав.
Страшно, больно — но правда.
Андрей медленно поднялся.
Ноги не слушались.
Он пошёл к выходу, сгорбившись, став вдруг маленьким и жалким — как тогда, с порванным портфелем.
Только теперь рядом не было рук, которые возьмут шило и дратву.
Он переступил порог. — Игорь… — обернулся.
Игорь смотрел ему в глаза. — Закрой дверь.
С той стороны.
Дует.
Щёлкнул замок.
Игорь вернулся на кухню.
Тамара сидела, уронив голову на руки. — Ты жестокий, — прошептала она. — Как ты мог?
Игорь сел на своё место, взял чашку с остывшим чаем. — Мог, Тамара.
Чтобы он стал человеком.
Или не стал — теперь всё зависит от него.
Он отпил, поморщился — чай холодный. — Давай спать.
Завтра смена.
Выключил свет.
В темноте слышался только дождь, стучащий по стеклу.
Андрей стоял в подъезде.
Телефон в кармане завибрировал.
На экране — «Владимир».
Или коллекторы.
Он не стал смотреть.
Спустился по лестнице, считая ступеньки.
По этим же ступеням когда-то бегал наперегонки с Игорем.
Эти ступени он мыл, когда дежурили по подъезду.
Вышел на улицу.
Дождь сразу полез за воротник ледяными пальцами.
И впервые в жизни он ощутил, что такое настоящий холод.
Не тот, что снаружи.
А тот, что возникает, когда ты один.
Совсем один.
И никто не придёт чинить твой велосипед.
Он поднял воротник, засунул руки в пустые карманы и пошёл прочь от дома, где за кухонным окном горел тёплый свет.
Куда — не знал.
Но знал одно: детство закончилось.
Пришла жизнь.
И счёт за неё только что выставили.
Игорь лежал в темноте с раскрытыми глазами.
Слышал, как ворочается Тамара.
Как она всхлипывает в подушку.
Ему самому было тяжело — душу терзали кошки.
Но он понимал: если сейчас сдашься — потеряешь парня навсегда.
Пусть выпьет горькую чашу.
Пусть осознает цену.
— Игорь, — позвала Тамара. — А если с ним что-то случится? — Не случится.
Он крепкий.
Воспитание моё пошло в дело.
Выкарабкается.
Он повернулся на бок.
Закрыл глаза.
Перед глазами стоял маленький Андрюша с разбитым носом. «Больно, дядь Игорь!» «Терпи, казак». — Терпи, Андрей, — прошептал Игорь в темноту. — Терпи.
Иначе мужиком не станешь.
За окном шумел город.
Где-то выли сирены.
Жизнь продолжалась.
Игорь верил, что Андрюша выдержит.
Просто оброс грязью.
А дождь — он и предназначен для того, чтобы смывать грязь.
Он вздохнул и натянул одеяло.
Завтра рано вставать.
Кран на кухне капает — нужно сменить прокладку.
Дел много.
А жизнь — она проста, если не усложнять.
Главное — не сорвать резьбу.
Остальное приложится.
