Илья собирался нарочито громко, будто каждым движением хотел оставить после себя раздражение. Он с силой захлопывал дверцы, швырял вещи в сумку, что-то сердито бормотал себе под нос. Потянулся было за пледом, лежавшим на кресле, но Марина остановила его ровным голосом:
— Это останется здесь.
— Да он вообще старый, — огрызнулся Илья.
— Тем более переживёт твоё отсутствие.
Он скривил губы в злой усмешке.
— Вы ещё пожалеете.
— Вот об этом — вряд ли.
— Отец быстро вам всё объяснит.
Марина подошла к входной двери и распахнула её.
— Передай ему, что я у себя дома.
Илья вышел, хлопнув дверью так, что в прихожей дрогнуло зеркало. Марина повернула ключ в замке и ещё несколько минут стояла неподвижно, глядя на грязные следы, оставшиеся от его обуви. Тишина, которая наконец воцарилась в квартире, не принесла ей ни облегчения, ни покоя. Она слишком хорошо понимала, что сейчас Илья позвонит Дмитрию, расскажет всё в удобной для себя версии, а Дмитрий приедет не выяснять, что произошло, а защищать сына.
Сначала Марина вымыла пол. Потом убрала из гостиной тарелку, которую Илья так и не донёс до кухни. Собрала в пакет его забытые мелочи: кепку, зарядное устройство, одну перчатку без пары. После этого достала чемодан.
Поначалу вещи Дмитрия она складывала медленно, почти механически. Но через несколько минут её движения стали спокойнее и увереннее. Рубашки, брюки, свитера — в чемодан. Обувь — в дорожную сумку. Инструменты — в коробку. Рыболовные принадлежности — отдельно, в плотный пакет. Она ничего не ломала, не прятала и не выбрасывала. Мстить ей не хотелось. Ей нужно было вернуть порядок — в квартире и в собственной жизни.
На кухонный стол Марина положила папку с бумагами: документы на квартиру, брачный договор, копии всего важного. Не для показательного жеста и не ради скандала. Просто чтобы Дмитрий не начал снова своё привычное: «Я тоже здесь живу», будто сам факт проживания превращал её имущество в общее.
И теперь он стоял посреди спальни, весь кипящий от возмущения, и всё ещё не мог до конца осознать, что чемодан на кровати появился там не случайно.
— Ты вообще понимаешь, что он сейчас неизвестно где? — Дмитрий резко махнул рукой в сторону прихожей.
— Он договорился с другом. Я слышала.
— Ты за ним следила?
— Он разговаривал достаточно громко.
— Господи, Марина, ты выгнала моего сына и ещё пытаешься это объяснять!
— Я ничего не пытаюсь объяснять.
— А что ты тогда делаешь?
— Завершаю то, что надо было закончить уже давно.
Дмитрий наконец по-настоящему посмотрел на чемодан. Его взгляд задержался на аккуратно сложенных рубашках.
— Это мои вещи?
— Да.
Он замер. Злость на его лице на мгновение дрогнула, уступив место недоверию.
— Ты что, решила и меня выставить?
— Я решила, что сегодня ты ночуешь в другом месте.
— Из-за Ильи?
— Из-за тебя.
— Из-за меня? — Дмитрий попытался усмехнуться, но голос сорвался и прозвучал не так уверенно. — Я виноват в том, что встал на сторону сына?
— Ты не встал на его сторону. Ты позволил ему обращаться со мной так, будто я здесь прислуга.
— Не драматизируй.
— Я больше не собираюсь спорить с этим словом. Всё, что тебе неприятно признавать, ты называешь драматизацией.
Дмитрий снял куртку и кинул её на кресло. Марина сразу указала на неё взглядом.
— Куртку тоже заберёшь.
Он резко обернулся.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Мы столько лет вместе прожили!
— И за эти годы ты мог бы понять, где заканчивается помощь близким и начинается использование.
Дмитрий прошёл к окну, постоял там несколько секунд, потом вернулся обратно. В его движениях появилась нервная резкость. Он всё ещё пытался сохранить напор, но взгляд то и дело возвращался к чемодану, открытым шкафам и пустой полке, где ещё утром лежали его вещи.
— Илья извинится, — сказал он уже тише. — Я поговорю с ним. Нормально поговорю.
— Не надо.
— Что значит — не надо?
— Мне больше не нужны его извинения. Они ничего не исправят.
— А что тогда исправит?
— То, что сегодня тебя здесь не будет.
Он коротко, зло рассмеялся.
— Понятно. Значит, теперь и я здесь лишний?
— Не лишний. Просто я больше не хочу жить рядом с человеком, который каждый раз выбирает удобную ложь вместо неприятной правды.
— Какую ещё ложь?
— Что Илья старается. Что он ищет работу. Что ему просто нужно время. Что он устал. Что я цепляюсь. Что мне надо потерпеть. Ты повторял это месяцами, хотя сам всё видел.
Дмитрий промолчал.
Марина подошла к шкафу, достала с верхней полки его рубашку и положила поверх остальных вещей.
— Помнишь, ты дал ему запасной ключ?
Дмитрий нахмурился.
— Когда это было?
— В начале марта. Я попросила вернуть ключ. Ты сказал, что уже забрал.
Он отвёл глаза.
Марина едва заметно кивнула, словно получила подтверждение тому, что и так давно знала.
— Значит, не забрал.
— Он мог зайти, если нас нет дома. Всякое бывает.
— Вот именно. Всякое. Особенно когда человек не уважает ни квартиру, ни хозяйку.
— Не называй себя так при мне.
— Почему? Потому что тебе мешает помнить, что это не общее удобство, а моё жильё?
Дмитрий сжал челюсти.
— Ты стала жёсткой.
— Нет. Я просто перестала быть удобной.
Они вышли на кухню. Дмитрий заметил папку на столе, открыл её, пролистал документы, но по лицу было видно: он не читает, а только пытается понять, насколько всё серьёзно. Бумаги шуршали под его пальцами.
— Ты заранее всё подготовила?
— Сегодня. После того как ушёл Илья.
— Быстро справилась.
— Наоборот. Я очень долго к этому шла. Просто сегодня перестала откладывать.
Дмитрий сел на стул. Теперь он выглядел уже не столько злым, сколько растерянным. Марина смотрела на него и понимала: перед ней человек, привыкший, что её возмущение рано или поздно выдыхается, усталость берёт верх, а потом она снова уступает. Но в этот раз привычный порядок не сработал.
— Марин, — произнёс он, стараясь говорить мягче. — Давай без крайностей. Я поеду к Илье, поговорю с ним. Он найдёт себе жильё. Обещаю.
— Ты уже обещал. И не один раз.
— Теперь всё будет по-другому.
— Теперь уже поздно.
— Из-за одного разговора?
— Из-за четырёх месяцев. Из-за грязной посуды, чужих людей в моей гостиной, ночного шума, открытых документов, твоих оправданий и моего молчания после каждого скандала.
Дмитрий провёл ладонью по лицу.
— Я разрывался между вами.
— Нет. Ты стоял рядом с ним и каждый раз просил меня подвинуться.
Он поднял на неё глаза. Эти слова попали точно. Дмитрий открыл рот, будто собирался возразить, но так ничего и не сказал. Только посмотрел в сторону прихожей.
— И куда мне сейчас идти?
— К Илье. К знакомым. В гостиницу. Снимешь квартиру.
— То есть после всех этих лет ты просто выгоняешь меня?
— Я возвращаю себе дом.
— Звучит красиво.
— Зато честно.
Он поднялся, вышел в прихожую и только там увидел всё целиком: чемодан, сумку с обувью, коробку с инструментами, пакет с рыболовными снастями, отдельный пакет с вещами Ильи. На тумбе лежали его рабочие бумаги, зарядки и несколько мелочей, которые он обычно терял по всей квартире.
Дмитрий долго смотрел на эти собранные вещи.
— Ты правда всё решила.
— Да.
— А если я не уйду?
Марина стояла у двери прямо, спокойно и не отводила взгляда, уже готовая ответить ему до конца.