Илья демонстративно откинулся на диванную спинку и криво усмехнулся.
— Ну да, радушие у вас на высоте.
Его приятели ушли примерно через двадцать минут. Зато вечером Дмитрий решил поговорить уже с Мариной.
— Ты поставила его в неловкое положение при друзьях.
— Он привёл их, даже не спросив.
— Они же не какие-то бандиты.
— То есть в следующий раз мне готовиться к компании с ночёвкой?
— Не передёргивай.
— Дмитрий, я вернулась домой и обнаружила в своей гостиной посторонних людей.
— Опять «своей»? Ты это постоянно подчёркиваешь.
— Потому что ты почему-то перестал это учитывать.
Он резко замолчал. Но ненадолго. Спустя минуту Дмитрий заговорил тише, уже почти примирительно:
— Марин, он сейчас без работы. Ему нужно хоть какое-то ощущение обычной жизни.
— Обычная жизнь начинается с того, что человек уважает правила дома, где ему дали возможность пожить.
— Он мой сын.
— А я твоя жена. И моё присутствие здесь тоже имеет значение.
Дмитрий отвёл взгляд. На словах он признавал, что Марина права, но уже на следующий день говорил Илье совсем другое. Не «извинись». Не «помоги по дому». Не «ищи жильё, как обещал». А привычное: «не цепляйся», «она просто устала», «потерпи немного», «я сам всё улажу».
После этого Илья вроде бы стал вести себя тише. Но вместе с тем — ещё нахальнее. Друзей он больше не приводил, зато просьбы Марины начал игнорировать почти показательно. Она просила поставить обувь на место — он сдвигал кроссовки к стене, но оставлял так, что их всё равно приходилось обходить. Она предупреждала не брать продукты, которые покупала себе на работу, — он пожимал плечами и отвечал, что никаких табличек не видел. Она напоминала про поиск комнаты — Илья лениво говорил, что «сейчас с жильём всё сложно», хотя дальше бесконечного листания объявлений в телефоне дело не продвигалось.
Однажды Марина застала его возле шкафа, где лежали документы. Илья уже вытащил папку с гарантийными талонами, квитанциями и бумагами на бытовую технику.
— Что ты там ищешь? — спросила она.
Он повернулся к ней совершенно спокойно, будто ничего особенного не происходило.
— Гарантию смотрю. Наушники накрылись.
Марина подошла и забрала папку из его рук.
— Это мои бумаги. Без разрешения их трогать нельзя.
— Да ладно вам, я же не паспорт у вас стащил.
— Илья, ты взрослый мужчина. Такие вещи не должны требовать объяснений.
Он фыркнул.
— У вас тут шаг вправо, шаг влево — нарушение. Не квартира, а музей какой-то.
Вечером Дмитрий снова занял уже привычную для себя позицию.
— Он ведь не нарочно.
— Он открыл шкаф и начал рыться в документах.
— Просто не понял, что там что-то важное.
— Значит, пора научиться понимать.
— Ты разговариваешь с ним так, будто он враг.
— Я разговариваю с ним как с человеком, который перестал реагировать на нормальные просьбы.
Дмитрий устало провёл ладонью по лицу.
— Марин, ну дай ему ещё чуть-чуть времени.
— Сколько именно?
— Не знаю. Пока работу найдёт, пока устроится.
— Ты говорил это ещё в феврале.
— Тогда ситуация была другая.
— В марте тоже была другая. И в апреле нашлась новая причина. Дмитрий, у вас с Ильёй каждый раз появляется объяснение, почему именно я должна ещё потерпеть.
Он не стал отвечать. Просто вышел из комнаты и пошёл к сыну. За закрытой дверью они говорили негромко, но отдельные фразы до Марины всё равно долетали. Дмитрий опять не ставил условий. Он успокаивал Илью.
Именно после этого Марина впервые поймала себя на странном и неприятном желании — не возвращаться домой. Она могла остановиться у витрины магазина и стоять там, хотя покупать ничего не собиралась. Могла выйти на остановку раньше и пройти лишний квартал пешком. Могла замереть во дворе, глядя на окна собственной квартиры, и собираться с силами перед тем, как подняться наверх.
Это унижало.
Эта квартира не свалилась ей с неба. Марина купила её ещё до брака, когда работала технологом на производстве и брала дополнительные смены, чтобы быстрее выплатить долг. Жильё было старое: уставшая кухня, скрипящие дверцы шкафчиков, ванная с вечным подтёком из крана. Она сама выбирала плитку и краску, спорила с рабочими, принимала доставку, после ремонта отмывала полы до ломоты в спине. Каждый угол здесь был для неё не просто частью квартиры. Это было доказательство, что она сумела построить для себя тихое, безопасное место.
Дмитрий появился в её жизни позже. Спокойный, надёжный, с усталой улыбкой и редким умением чинить то, на что другие давно махнули рукой. Он не давил, не торопил события, не требовал сразу съезжаться. Тогда Марина ценила эту бережность куда сильнее любых красивых обещаний.
После свадьбы Дмитрий переехал к ней. Свою прежнюю квартиру после первого брака он продал, на съёмном жилье прожил недолго и часто говорил, что устал от временности. Марина сразу обозначила главное:
— Живём у меня. Квартира остаётся моей. Без разговоров о долях, переоформлении и прочем.
Дмитрий тогда даже заделся.
— Я что, похож на человека, который охотится за чужим жильём?
— Не знаю, — спокойно ответила она. — Именно поэтому говорю заранее.
Он немного помолчал, а потом кивнул:
— Справедливо.
Это слово Марина запомнила. Справедливо. Долгое время ей действительно казалось, что они так и живут.
Пока в их доме не появился Илья.
Сегодняшний день стал последней точкой. Марину отпустили с работы раньше: на производственной линии случилась остановка. Она зашла за продуктами, поднялась домой и ещё в коридоре услышала голос Ильи. Он разговаривал с кем-то по видеосвязи. Дверь в гостиную была неплотно прикрыта.
— Да нормально я устроился, — лениво протянул он и усмехнулся. — Батя у жены живёт, квартира большая. Она, конечно, командирша, но ничего. Поворчит и привыкнет.
Марина остановилась. Ручки пакета больно впились в пальцы. Она молча поставила покупки на пол и вошла в комнату.
Илья сидел на диване, вытянув ноги прямо на покрывало. Рядом на полу стояла тарелка. Увидев Марину, он поспешно сбросил звонок.
— А что такого? — спросил он первым, хотя она ещё не сказала ни слова.
Марина посмотрела на тарелку, потом на следы от его носков на покрывале, потом на телефон в его руке.
— Собирай вещи.
Илья моргнул.
— В смысле?
— В самом прямом. Сегодня ты здесь уже не ночуешь.
— Отец знает?
— Нет.
— Тогда я никуда не пойду.
— Пойдёшь.
Он поднялся с дивана. На лице было не испуг и не растерянность, а возмущение человека, у которого вдруг попытались отнять удобное место.
— А вы вообще кто такая, чтобы меня выгонять?
Марина даже не повысила голос.
— Хозяйка этой квартиры.
— Да сколько можно уже с этой вашей квартирой!
— Столько, сколько понадобится. А ты меня достал своим поведением.
— Я сейчас отцу позвоню.
— Звони.
— Он вам быстро объяснит.
— Пусть попробует.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Раньше Марина наверняка начала бы оправдываться, доказывать, перечислять, почему имеет право так поступить. Но сегодня она просто подошла к шкафу в гостиной, открыла дверцу, достала его сумку и положила на диван.