Стой на месте.
Ни шагу дальше.
Я закажу такси к вашему подъезду.
Едете ко мне. — Наталья Петровна, мне неудобно, у вас же давление… — Цыц! — резко оборвала трубку. — Неудобно штаны через голову надевать.
Жду через двадцать минут.
В трехкомнатной квартире Натальи Петровны витал аромат клубничного компота и пельменей.
Свекровь, полная женщина с властным выражением лица, но добрыми глазами, пригласила их за стол, а потом детей уложили в гостиной. — Итак, — Наталья Петровна уселась напротив, сцепив пальцы. — Хватит плакать.
Слезами проблему не решишь, а врагов только порадуешь. — Он сказал, что квартира принадлежит ему… Что нам ничего не светит, — всхлипнула Ольга. — Он ведь там прописан.
А я… я всего лишь жена.
Бывшая. — Он дурак, а не хозяин, — перебила свекровь. — И юрист из него, как из меня балерина.
Ольга, слушай меня внимательно!
Не позволяй себе опускать руки!
Бороться нужно всегда и во что бы то ни стало!
Ты — мать, у тебя дети.
Если сейчас ты сломаешься, они тебя съедят.
Володька — эгоист, я его такой воспитала, признаю, это моя ошибка.
А Тамара — вообще без головы, лишь бы гулять и хвостом вилять.
Но я так это не оставлю. — А что нам делать? — Ольга подняла заплаканные глаза. — Многое.
Завтра идем к юристу.
И запомни: эту квартиру, где они сейчас пьют шампанское, я купила на свои деньги.
Я оформила ее на Володю дарственной, да.
Но с условием.
И это условие записано в договоре.
Там же указаны дети.
Выселить несовершеннолетних в никуда по закону нельзя, опека его живьем съест.
Утро началось не с кофе, а со звонка Владимира. — Слышь, ты, — голос мужа был хриплым после вчерашнего. — Где зимние вещи твои деть?
Я шкаф освобождаю, Тамара привезет свои вещи, ей негде жить, она квартиру свою сдала. — Владимир, у тебя совесть совсем исчезла? — Ольга старалась говорить твердо, как учила свекровь. — Тамара будет жить в детской? — Это теперь комната отдыха! — рассмеялся Владимир. — Алименты получишь официально, с моей зарплаты в пятнадцать тысяч гривен.
Поняла?
Будешь знать, как мужика не ценить.
Ольга нажала кнопку «отбой».
Руки дрожали. — Что он сказал? — Наталья Петровна уже стояла в дверях в парадном костюме. — Угрожает платить копейки.
Тамара к нему переезжает. — Отлично, — сужая глаза, сказала свекровь. — Значит, Тамара сдала свою квартиру, чтобы тратить деньги на гулянки, а сама к брату на шею села.
Ну, Володька, держись.
Собирайся, Ольга.
Мы едем домой. — Домой?
К вам? — Нет, милая.
К тебе.
