Двадцать лет — срок, который трудно назвать просто отрезком времени. За такие годы младенцы успевают стать взрослыми, тонкие деревца превращаются в мощные кроны, а люди, казалось бы, должны срастись душами так крепко, что их уже ничем не разъединить. Марина именно так и представляла себе семью. В свои сорок семь она всё ещё верила: их с Дмитрием брак — словно дом с толстыми стенами. Пусть на этих стенах давно появились трещины, пусть не одна буря прошлась по ним, но основание ведь устояло.
Однако в последнее время её всё чаще накрывало тяжелое ощущение, будто она день за днём повторяет одну и ту же роль в чужой, плохо поставленной пьесе.
Дмитрий стал другим. Не сразу, не резко — отчуждение подкрадывалось постепенно, как сырой осенний туман. Сперва исчезли вечерние разговоры, потом куда-то делись общие планы на выходные. Стоило друзьям позвать их в гости, как у мужа тут же находился убедительный повод отказаться: то мигрень, то машину нужно срочно отвезти на сервис, то он «вымотался за неделю» и просил Марину идти без него.
Но и дома ему, похоже, было невыносимо. Дмитрий раздражался из-за любой мелочи: борщ казался ему пресным, полотенце висело «не на том месте», Марина, по его мнению, слишком громко говорила по телефону. А больнее всего было другое — он перестал замечать в ней женщину. Его взгляд проходил мимо, словно Марина стала частью обстановки: привычной, полезной, удобной, но совершенно лишённой привлекательности.
Она не раз пыталась вывести его на честный разговор, осторожно спрашивала, что происходит, но каждый раз упиралась в холодное равнодушие. «Ты всё придумываешь. Всё нормально. Просто работы навалилось», — отвечал Дмитрий. Только внутренний голос Марины упрямо твердил: нет, причина совсем не в работе.
И вот однажды вечером память сама распахнула дверь туда, куда Марина двадцать лет старалась не заглядывать.
Их дочке Виктории тогда было всего шесть месяцев. Беременность далась Марине тяжело, роды тоже вымотали до последней капли сил. Первые месяцы после рождения ребёнка превратились для неё в бесконечный круговорот пелёнок, бессонных ночей, колик и младенческого плача. Она уже не помнила, когда в последний раз спокойно расчёсывала волосы, не то что красилась или надевала красивое бельё.
В тот период один из близких друзей семьи позвал их на день рождения. Марина осталась дома: у Виктории поднялась температура. А Дмитрий всё-таки пошёл. Именно там он снова увидел Оксану.
Оксана когда-то была его школьной любовью: почти весь выпускной год они провели вместе. На том празднике она выглядела так, будто время её не коснулось, — яркая, лёгкая, звонкая, беззаботная, и от неё тянулся шлейф дорогого парфюма, напоминая Дмитрию о совсем другой жизни.