Егор, впрочем, тоже больше не объявлялся. Ни звонка, ни сообщения. В пятницу Мария вернулась из университета и ещё в прихожей почувствовала запах жареных котлет. На кухне у плиты стояла мама.
— М-м, как пахнет! — Мария обняла её за плечи. — Почему ты меня не подождала? Тебе бы полежать, а я бы всё приготовила.
— Лучше сделай другое, — попросила мама. — Отнеси сыну Ольги банку супа и котлеты. Он, бедный, наверняка на одних полуфабрикатах да яйцах сидит.
— Ладно, — кивнула Мария, хотя идти к Егору после их последнего разговора ей совсем не улыбалось.
К её удивлению, Егор не только открыл дверь, но и молча отступил в сторону, позволяя ей пройти.
— Мама велела передать тебе еду, — сказала Мария, поднимая пакет. — Суп и котлеты. Можешь не есть, конечно, но она старалась. Её вчера выписали.
— Давай сюда, — протянул он руку.
— Я сама поставлю, — ответила Мария и, не дожидаясь разрешения, прошла на кухню.
Первое, что бросилось ей в глаза: раковина была уже пустой, прежняя гора грязной посуды исчезла. Но на полу хрустели крошки, возле стола темнело засохшее пятно, а вокруг всё равно царил беспорядок.
— Уже лучше, — сказала она. — Только твою маму ведь скоро домой отпустят. Как думаешь, ей приятно будет вернуться в такую обстановку? Она же сразу начнёт убирать. Тебе её совсем не жалко?
Мария по-прежнему старательно не смотрела вниз, туда, где были его ноги.
— Иди занимайся своими делами, — добавила она. — Пол я сама вымою.
Егор ничего не сказал. Видимо, понял, что спорить с ней бесполезно. Мария отвернулась, чтобы не смущать его лишним вниманием, и вскоре услышала, как по коридору удаляется стук костылей.
Она вымыла полы не только на кухне, но и во всей квартире, заглянула даже в комнату Егора. Он лежал на кровати, прикрыв ноги пледом, и делал вид, что читает книгу, пока она возилась с уборкой. Потом Мария нашла в холодильнике кастрюльку с готовыми макаронами, разогрела суп, выложила на тарелку котлеты.
Когда Егор появился на кухне, она всё-таки не удержалась и мельком посмотрела на его согнутую в колене ногу. Страшного в этом не было ничего — просто из штанины спортивных брюк, как у всех, не выглядывала ступня. Но именно эта пустота почему-то задела её сильнее, чем она ожидала.
Ел он с явным аппетитом.
— Передай маме спасибо, — сказал Егор, не поднимая глаз. — Очень вкусно. Только больше не приходи. Маму через пару дней выпишут.
— Как скажешь, — спокойно ответила Мария.
Он остался на кухне до тех пор, пока она не перемыла посуду.
— Дверь захлопни, когда будешь уходить, — бросил он напоследок.
И всё же увиденное не выходило у Марии из головы. Вернувшись домой, она нашла его страницу в соцсети. На старых фотографиях Егор был совсем другим: улыбался, шутил, стоял среди друзей. Но новых записей не появлялось уже около полугода.
В университете Кирилл продолжал делать вид, будто Марии не существует, и на лекциях садился рядом с Полиной. Мария старалась даже не смотреть в их сторону. Теперь её куда больше занимал другой вопрос: как помочь Егору.
Она написала о нём пост у себя на странице и добавила его фотографию. Люди откликались, оставляли сочувственные комментарии, но реальной помощи почти не было. Тогда Мария связалась с благотворительным фондом и попросила подсказать, как открыть официальный счёт для сбора средств. Пришлось снова звонить Егору: нужны были документы, медицинские выписки и справки. Фонд согласился подключиться и помочь с переговорами с компанией, которая изготавливала современные качественные протезы.
Счёт вскоре открыли. Мария разослала информацию в соцсетях, написала друзьям Егора, отправила письма в городские коммерческие организации и банки. Постепенно на счёт начали поступать первые переводы.
Воодушевлённая этим, она распечатала короткое объявление и развесила его в университете. Дело сдвинулось: деньги приходили всё чаще, иногда даже довольно крупными суммами. До нужной суммы было ещё далеко, сбор продвигался медленнее, чем хотелось, но Мария не позволяла себе опускать руки. Она упрямо верила, что всё получится.
С каждым днём их телефонные разговоры с Егором становились длиннее. Он уже не огрызался, не бросал трубку на полуслове и всё чаще говорил с ней почти спокойно. Время шло, и вместе с ним незаметно менялось многое.