— Ой… Ты уже дома?
— Как видишь.
Из телефона, лежавшего на столе, раздался женский голос:
— Алин, так мне начинать собирать вещи или подождать?
Марина вошла на кухню спокойно, без резких движений. Поставила сумку на стул, выпрямилась и посмотрела не на Алину, а прямо на телефон.
— Оксана, ничего собирать не надо. В моей квартире вы жить не будете.
На другом конце сразу стало тихо.
Алина оторвалась от столешницы и резко выпрямилась.
— Ты вообще зачем вмешиваешься в мой разговор?
— Потому что речь идёт о моей квартире.
— Я просто обсуждала вариант. Ничего ещё не решено.
— Уже решено. Ответ — нет.
— Марина, у человека беда.
— Мне искренне жаль. Но чужая беда не превращает моё жильё в проходной двор.
Алина схватила телефон, быстро отключила громкую связь и бросила в трубку:
— Я тебе перезвоню.
Она сунула мобильный в сумку и развернулась к Марине всем телом. От прежней непринуждённости не осталось и следа. Лицо стало жёстким, губы поджались, пальцы нервно мяли ремешок сумки.
— Могла бы хотя бы не выставлять меня дурой перед подругой.
— А ты могла бы не распоряжаться квартирой, которая тебе не принадлежит.
— Не принадлежит? — Алина коротко и зло усмехнулась. — Ну вот, опять за своё.
— Это не «опять». Это давно тянется. Ты ведёшь себя так, будто у тебя здесь такие же права, как у меня.
— Здесь живёт мой брат!
— Твой брат живёт в моей квартире. Мы с ним так решили как семья. Но это не даёт тебе права приводить сюда кого угодно, оставлять свои вещи и тем более обещать кому-то ночлег.
Алина шагнула ближе, почти вплотную.
— Да кто ты такая, чтобы мне указывать?!
После этого выкрика Марина окончательно поняла: мягко этот разговор уже не закончить. И чем спокойнее она будет, тем яснее прозвучит всё, что давно нужно было сказать.
Она не повысила голос. Напротив, заговорила ещё тише. От этого Алина, кажется, вспыхнула сильнее.
— Я хозяйка этой квартиры. И человек, который слишком долго закрывал глаза на твою бесцеремонность.
Алина уже открыла рот, но Марина подняла ладонь, не давая ей перебить.
— Дослушай. Ты приходила без звонка. Приводила людей, которых я видела впервые. Оставляла здесь косметику, зарядки, пакеты. Пользовалась моей кухней так, словно это само собой разумеется. Обсуждала моё жильё с посторонними. И каждый раз пряталась за Дмитрия: мол, он же твой брат, он не откажет. Сегодня ты решила поселить здесь свою знакомую. Для меня это последняя черта.
— Ты всё перекручиваешь! — Алина резко подхватила сумку со стола. — Я хотела помочь человеку!
— Помогай у себя.
— У меня однокомнатная квартира!
— Значит, ты прекрасно понимаешь, что свободное место в доме — это важно. Вот и уважай чужое пространство.
В этот момент в замке повернулся ключ. Через секунду в квартиру вошёл Дмитрий.
Он держал в руке пакет из магазина, но, едва переступив порог, остановился. Взгляд скользнул от Марины к Алине, потом к сумке в её руках и напряжённым лицам.
— Что здесь происходит?
Алина изменилась мгновенно. Голос стал тоньше, в глазах появилась влага, плечи опустились так, будто её только что несправедливо обидели.
— Дим, твоя жена меня выгоняет. Просто потому, что я попросила помочь Оксане.
Марина посмотрела на мужа. Сейчас решался уже не вопрос, уйдёт ли Алина с кухни. Сейчас становилось ясно, понял ли Дмитрий хоть что-то за эти месяцы.
— Дмитрий, твоя сестра обсуждала с подругой, что та поживёт у нас во второй комнате. Без моего согласия. Более того, она сказала, что я повозмущаюсь и успокоюсь.
Дмитрий медленно перевёл взгляд на Алину.
— Это правда?
— Я собиралась сначала поговорить с тобой!
— Ты сказала Оксане собирать вещи?
— Я сказала, что попробую договориться!
— В моей квартире? — спокойно уточнила Марина.
Алина резко повернулась к ней.
— Да замолчи ты уже со своей квартирой!
Дмитрий поставил пакет на тумбу. Не бросил, не швырнул — именно аккуратно поставил, будто освобождал руки перед решением, которое давно откладывал.
— Алина, уходи.
Она застыла.
— Что?
— Уходи. Сегодня мы ничего обсуждать не будем.
— Ты серьёзно? Ты меня из-за неё выставляешь?
— Я прошу тебя выйти из квартиры моей жены. Из квартиры, где ты только что попыталась распоряжаться без разрешения.
Лицо Алины изменилось за одно мгновение. Обиженная маска исчезла, и под ней осталось злое, растерянное упрямство.
— Значит, вот как? Она уже совсем тебя под себя подмяла?
— Нет, — Дмитрий говорил негромко, но твёрдо. — Просто я слишком долго делал вид, будто ничего особенного не происходит.
— Мама узнает.
— Расскажи.
Алина смотрела на брата и часто моргала. Было видно, что она ждёт привычной реакции. Раньше такая угроза срабатывала безотказно: стоило ей произнести «мама узнает», Дмитрий начинал сглаживать углы, уговаривать, просить Марину не обострять.
Но теперь он не отступил ни на шаг.
— Дима…
— Алина, ключей от этой квартиры у тебя нет и больше не будет. Приходить сюда можно только после договорённости. Гостей ты больше не приводишь. Свои вещи не оставляешь. Ночёвки никому не обещаешь.
— А ты вообще имеешь право так говорить? — она зло кивнула в сторону Марины. — Или теперь здесь всё решает только она?
Дмитрий посмотрел на жену, затем снова на сестру.
— В вопросах этой квартиры — да, решает она. И мне давно следовало это признать.
Марина не улыбнулась. Не испытала торжества. Ей было не до победы. Просто впервые за долгое время рядом стоял не человек, который прятался за удобным словом «родные», а муж, способный отличить просьбу о помощи от наглого вторжения.
Алина резко развернулась к выходу.
— Прекрасно. Живите в своём дворце. Только потом не удивляйтесь, когда от вас все отвернутся.
— Алина, — остановила её Марина.
Та обернулась уже у двери.
— Что ещё?
— Забери, пожалуйста, косметичку из ванной и зарядку из комнаты. Они остались после твоего прошлого визита.
Лицо золовки вспыхнуло.
— Какая же ты мелочная.
— Нет. Просто в моей квартире больше не будут лежать твои вещи.
Алина прошла в ванную, потом заглянула в комнату. Вернулась с косметичкой и проводом в руках. Дмитрий молча открыл входную дверь. Она вышла, не сказав ни слова на прощание.
Когда дверь за ней закрылась, квартира словно выдохнула. С улицы доносились детские голоса, во дворе хлопнула дверца машины, а на кухне ровно и тихо гудел холодильник.
Дмитрий ещё несколько секунд стоял в прихожей. Потом медленно повернулся к Марине.
— Прости.
Она не ответила сразу. Слишком часто он уже просил прощения после очередной сцены, но до следующего появления сестры всё оставалось как было.
— За что именно? — спросила Марина.
Он кивнул, будто заранее ждал этого вопроса.
— За то, что делал вид, будто ты всё преувеличиваешь. За то, что позволял Алине вести себя здесь как хозяйке. За то, что тебе приходилось доказывать очевидное.
Марина подошла к столу и отодвинула чужой телефон в сторону, хотя он был не её. Просто больше не хотела видеть посторонние вещи в центре своей кухни.
— Дмитрий, я не против твоей семьи. Я против того, чтобы в моём доме меня воспринимали как временное приложение к тебе.