Вы меня слышите?
Она молча указала дрожащей рукой в сторону свечного ящика.
Но там уже никого не оставалось. — Она здесь… Я видела ее… — Сегодня вы останетесь у нас на ночь, — уверенно произнес батюшка. — Поп вашей гостьи точно не тронет.
Это серьёзный аргумент? — А как же ваша жена? — растерянно поинтересовалась Тамара. — Матушка Ольга поймёт.
Не волнуйтесь. — А у вас… сколько детей? — она пыталась представить, как живёт этот спокойный человек. — Четверо.
Трое шалунов и дочка, — улыбнулся он. — Всё будет хорошо, Тамара.
Доверься мне.
Едва эти слова прозвучали, за окном раздался гром, и начался проливной дождь.
Сидя в старенькой, но уютной машине отца Сергия, Тамара постепенно успокаивалась.
От этого человека исходила такая уверенность и тихая, непоколебимая сила, что ей наконец стало легко и спокойно.
Впервые за долгие годы она поверила, что ВСЁ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БУДЕТ ХОРОШО.
Матушка Ольга, женщина с удивительно добрыми и усталыми чертами лица, встретила её как родную.
За большим деревянным столом, у которого шумели и смеялись дети, Тамара почувствовала себя не гостьей, а частью этой большой, живой и настоящей семьи.
Она опасалась осуждения и неловкости, но ничего подобного не произошло.
Её просто приняли.
После того как дети разошлись по спальням, Тамара осталась на кухне с матушкой.
Она захотела объясниться, чтобы Ольга не думала о ней ничего дурного.
Ольга внимательно слушала, сочувственно кивая.
Но когда разговор коснулся ведьмы, лицо матушки стало хмурым. — Это та, что живёт на выселках, в старом домике?
Мы её знаем.
Потерянная душа.
Сколько людей она уволокла в ад… Когда-то была нашей прихожанкой.
Появилась здесь около шести лет назад.
Первой её жертвой стал собственный муж.
Он выбросился с третьего этажа.
Пал прямо перед бабушками на лавочке.
Ещё некоторое время был в сознании и шептал: «Простите, сил больше нет терпеть».
И умер. — Как ужасно… — тихо произнесла Тамара. — Его отпели? — Самоубийц не отпевают.
Это тяжкий грех.
Говорили разное… Брат покойного потом нашёл у них целую стопку сильнейших психотропных препаратов.
Жена пыталась так «лечить».
Самое странное, что поженились они всего за полгода до трагедии.
Ей было далеко за семьдесят, а ему — лишь сорок три.
Хотя выглядел он на все шестьдесят.
Тамара хотела что-то возразить, но вдруг мир перед глазами помутнел, потемнел, и она, потеряв сознание, рухнула на пол. — Сергей! — закричала Ольга. — Сергей, беда!
На шум прибежал батюшка.
Плакала испуганная дочь.
Ночник в коридоре начал мерцать, наполняя комнату то жутким синим, то желтым светом.
Отец Сергей проверил пульс у Тамары. — Она здесь не посмеет! — тихо, но уверенно сказал он жене. — Мы грешны, но Господь не оставит.
Они встали вдвоём перед красным углом с иконами.
Батюшка принялся читать 90-й псалом: «Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится…».
По мере чтения мерцающий ночник стал светить ровно и спокойно.
Через несколько минут Тамара пришла в себя. — Что это было? — прошептала она, глядя на встревоженные лица хозяев. — Она пришла за мной? — Здесь ей тебя не взять.
Ночь близится к концу, считай, отбили, — отец Сергей помог ей подняться и сесть на стул. — Но если хочешь, чтобы бесы не властвовали над тобой, ты должна быть с Богом.
Чем ближе человек к Богу, тем труднее добраться до него темным силам.
Выбор за тобой.
Иди и больше не ошибайся.
Прошло несколько месяцев.
Тамара стала постоянной прихожанкой храма.
У неё появилась подруга — матушка Ольга, с которой всегда было легко и интересно.
Искушения, конечно, не исчезли полностью.
Иногда по ночам ей снился огромный серый кот, сидящий на подоконнике и смотрящий на неё немигающим янтарным взглядом.
Иногда в толпе ей мерещилось знакомое, иссохшее лицо Галины Ивановны.
Но теперь у неё был ориентир.
Твёрдая почва под ногами.
Она понимала, что путь к свету редко бывает прямым и гладким.
Но она шла по нему.
Потому что усвоила главную истину: не ошибается лишь тот, кто ничего не предпринимает.
А она привыкла действовать.
Теперь её поступки были направлены не на покорение мира, а на обретение себя.
И это была самая важная победа в её жизни.
