В тот день они почти не обменивались словами.
Причина была не в обиде, а в том, что внутри каждого происходил тихий внутренний подсчёт.
Ольга перебирала в памяти прошедшие годы, вспоминая, как часто соглашалась на то, чего на самом деле не хотела, и брала на себя слишком многое.
Сергей сидел в комнате, раскладывая вещи по полкам, словно заново осваивая своё пространство.
Когда наступил вечер, раздался звонок.
Ольга взглянула на экран: Наталья Ивановна. — Я не возьму трубку, — сразу сказала она. — Я понимаю, — ответил Сергей. — Тогда возьму я.
Он вышел на балкон и закрыл дверь за собой.
Ольга не старалась подслушивать, но тон разговора был отчётливо слышен. — Мам… нет… это не её решение, а наше… я уже сказал… нет, я не приеду… Пауза. — Нет, я не выбирал «между».
Я выбрал другой путь жизни.
Ольга сидела на кухне, смотрела в тёмное окно.
В отражении виднелась её усталая, но твёрдая фигура.
Когда Сергей вернулся, его лицо было бледным. — Она сказала, что ты всё это спланировала, — сообщил он. — Что ты всегда хотела избавиться от них. — Удобное объяснение, — усмехнулась Ольга. — Очень удобное. — Я сказал, что это неправда. — И как она отреагировала? — Плакала.
Потом обвинила меня в неблагодарности.
Потом снова расплакалась.
Он сел, опустив руки. — Знаешь, что самое страшное? — Что? — Что мне уже не больно так, как должно быть.
Ольга внимательно посмотрела на него. — Это не страшно, Алексей.
Это — взросление.
Он улыбнулся, но без радости.
Последующие дни прошли необычно.
Дом будто заново привыкал к их присутствию.
Они ходили на работу, возвращались, ужинали.
Иногда обсуждали мелочи — погоду, соседей, цены в магазине.
Но под этими разговорами тихо протекал другой диалог — молчаливый.
На третий день Татьяна отправила Сергею длинное сообщение.
Он молча прочитал и затем показал его Ольге: «Ты предал семью.
Она тебя настроила.
Не приходи к нам больше». — Видишь, — сказал он. — Всё просто.
Назначили виновного. — Так всегда легче, — ответила Ольга. — Когда не хочется заглядывать внутрь себя.
Он долго смотрел на экран, после чего удалил сообщение. — Я больше не хочу в этом участвовать, — произнёс он. — Это твой выбор, — ответила она. — Я его уважаю.
Но я не буду за тебя бороться. — Я понимаю, — кивнул он. — И спасибо за это.
Эти слова прозвучали тихо, почти шёпотом.
И Ольга вдруг ощутила, что внутри неё что-то отпускает.
Не сразу и не полностью.
Но появляется пространство.
В пятницу вечером они сидели на кухне, пили чай.
За окном кто-то запускал петарды — рано, как всегда.
Ольга раздражённо вздрогнула. — Ненавижу этот шум, — сказала она. — Раньше ты не обращала внимания, — заметил Сергей. — Раньше я была занята тем, чтобы всем было удобно, — ответила она.
Он задумался. — А сейчас? — А сейчас я учусь слышать себя.
Он кивнул. — Я тоже.
Тишина между ними стала менее тяжёлой.
В ней появилось что-то осторожное, почти надежда.
Но Ольга понимала: впереди ещё предстоит много разговоров.
Ещё проверки.
Ещё попытки вернуть всё «как было».
И это «как было» ей больше не подходило.
Неделя закончилась тихо, почти подозрительно.
Ни звонков с истериками, ни внезапных визитов, ни сообщений с проклятиями.
Ольга даже заметила, что такая тишина нервирует её сильнее, чем привычные скандалы.
В субботу утром она проснулась раньше Сергея.
В квартире было полумрачно, из кухни веяло холодом — кто-то оставил форточку открытой.
Она босиком прошла туда, щёлкнула выключателем, поставила чайник и вдруг ясно поняла: за последние дни впервые не чувствует необходимости всё контролировать.
Это пугало её.
Через десять минут Сергей вышел в растянутой домашней футболке, с лицом человека, который плохо спал, но всё же поднялся. — Доброе утро, — сказал он. — Угу.
Они сели за стол.
Чайник закипел, выключился, затем снова начал шуметь — Ольга автоматически нажала кнопку, не с первого раза. — Ты куда сегодня? — спросила она. — Хотел заехать к риелтору, — ответил он и сразу замолчал, словно сказал лишнее.
Ольга подняла глаза. — К какому риелтору?
Он замялся, отвёл взгляд. — Я… — выдохнул он. — Мне нужно было тебе кое-что сказать.
Вот оно.
То самое ощущение, ради которого организм держал её в напряжении всю неделю. — Говори, — спокойно сказала Ольга, хотя внутри всё сжалось. — Я ещё до этого разговора… — он сглотнул. — Я узнавал, сколько может стоить твоя квартира.
Просто узнавал.
Без каких-либо договорённостей.
В комнате повисла слишком большая тишина. — Зачем? — спросила она после паузы. — Потому что мама на меня давила, — быстро начал объяснять он. — Она говорила, что если я не «возьму ситуацию в свои руки», всё рухнет.
