— Ты в своём уме, Алексей? — воскликнула Ольга так громко, что крышка на чайнике на плите задрожала.
Сергей стоял посреди кухни, неуверенно переступая с ноги на ногу, и смотрел на неё так, будто речь шла о чем-то незначительном: о забытом в магазине пакете или о перегоревшей лампочке в подъезде.
А не о том, что только что вылетело у него изо рта без предупреждения, без подготовки и без малейшего стыда.
На столе между ними стояли две кружки.
Одна — с недопитым кофе Ольги, другая — пустая, его.
Сахар в сахарнице остался нетронутым, как и вся та семейная идиллия, которую когда-то они пытались создать. — Я всего лишь сказал, что это один из вариантов, — пробормотал он. — Не нужно сразу так… — Вариант? — Ольга усмехнулась, но улыбка получилась кривой, почти болезненной. — Продать мою квартиру — для тебя это действительно вариант?
Ты вообще себя слышишь?
За окном висел серый декабрь.
Ичня застряла между дождём и снегом, между осенью и зимой, и этот липкий переход почему-то идеально совпадал с тем, что творилось у них дома.
Ни туда, ни сюда.
Ни тепло, ни холодно.
Только неопределённость. — Маме сейчас тяжело, — тихо сказал Сергей. — И Татьяне тоже.
Они влезли… ну, ты понимаешь. — Я знаю, — встряла Ольга. — Я прекрасно понимаю, как они «влезли».
Красиво влезли, со вкусом.
С поездками, с ресторанами, с фотками в соцсетях.
А теперь вдруг стало тяжело.
Она отодвинула стул и поднялась.
Пол под ногами был холодным, плитка всегда такая зимой.
Она автоматически подумала, что стоит купить коврик, но тут же рассердилась на себя за эту глупую мысль. — И что дальше? — продолжила она. — Теперь я должна сказать: «Конечно, Наталья Ивановна, берите ключи, оформляйте продажу, мне ничего не жалко»? — Ты преувеличиваешь, — поморщился он. — Нет, Алексей.
Я упрощаю.
Чтобы ты понял.
Он отвернулся к окну и скрестил руки на груди.
Этот жест Ольга знала давно: так он поступал, когда разговор становился для него неудобным.
Когда нужно было переждать, пересидеть, пока шторм утихнет сам собой. — Ты могла бы быть помягче, — произнёс он после паузы. — Ты вчера с ней говорила… она плакала. — Конечно, плакала, — кивнула Ольга. — Это у неё хорошо получается.
Особенно когда нужно, чтобы кто-то почувствовал вину.
Она подошла ближе, встала напротив него. — А ты?
Где был ты в этот момент?
Почему не остановил её?
Почему всё опять свалилось на меня?
Сергей промолчал.
Его упрямое молчание всегда раздражало её больше любых слов.
В голове у Ольги всплыл вчерашний вечер, словно кто-то без её согласия запустил запись.
Наталья Ивановна сидела на том же самом месте, аккуратно сложив руки на коленях, и говорила спокойно, даже ласково: «Ольгочка, ну ты же умная женщина.
У тебя есть жильё.
Одно.
А нас трое.
Нам просто надо пережить этот момент».
Тогда Ольга впервые ощутила, как внутри что-то сдвинулось.
Не сломалось — именно сдвинулось, словно плохо поставленный шкаф, который наконец-то сдвинули в нужную сторону. — Я никому ничего не должна, — произнесла она вслух, скорее самой себе, чем ему. — Ни твоей маме, ни твоей сестре.
Я не брала эти деньги.
Я не подписывала никакие договоры.
Я вообще не участвовала в этом празднике жизни. — Но мы же семья, — тихо сказал Сергей.
Ольга резко подняла голову. — Вот именно.
Мы.
А не весь ваш клуб по интересам.
Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло раздражение.
Настоящее, не скрываемое. — Ты всё время делишь, — бросил он. — Моё, твоё.
А я хочу, чтобы было общее. — Общее — это когда решения принимаются вместе, — ответила она. — А не когда мне ставят перед фактом.
Она прошла в комнату и села на диван.
Там, у стены, стояла коробка с новогодними украшениями.
Она планировала разобрать её на выходных, включить гирлянды, развесить шары.
Теперь эта идея казалась чуждой и глупой.
Из кухни раздавались шаги Сергея.
Он ходил туда-сюда, явно не зная, что предпринять дальше. — Ты перегибаешь, — сказал он, войдя в комнату. — Это же не навсегда.
Продадим, поможем, потом купим что-нибудь меньшее. — Купим? — Ольга подняла на него глаза. — На что, Алексей?
На твою зарплату?
Или на мои вторые смены, которые я тяну уже третий год?
Он смутился. — Мы бы справились. — Нет, — ответила она. — Это ты бы справился.
А я бы снова тянула.
Тишина стала густой.
Такой, в которой слышно, как работает холодильник и как где-то внизу хлопает дверь подъезда. — Мне нужно подумать, — наконец произнёс Сергей. — Конечно, — ответила Ольга. — Иди думай.
Он постоял ещё секунду, словно ждал, что она его остановит.
