Она держалась за эти обещанные две недели, как за точную дату в календаре, после которой дом снова станет прежним.
Но минул уже целый месяц. Валерия больше ни разу не заводила разговор ни о съемной квартире, ни о работе, ни о том, как собирается устраивать свою жизнь дальше.
Как-то утром Екатерина проснулась от резких звуков в коридоре. Кто-то открывал и захлопывал шкафчики, шуршал пакетами, передвигал коробки. Сначала она решила, что Дмитрий что-то забыл перед работой, но потом услышала недовольное сопение Валерии.
Екатерина накинула халат и вышла из спальни.
— Валерия, что случилось? Что ты ищешь в такую рань?
Та обернулась к ней так, словно давно ждала вопроса.
— У вас случайно нет переноски для кота?
— Переноски? — Екатерина не сразу поняла. — А зачем она тебе?
— Я вчера читала статьи и форумы. Оказывается, кошки для беременных очень опасны. Есть такая инфекция — токсоплазмоз. Через кошачий лоток можно заразиться, а потом у ребенка могут быть серьезные проблемы.
У Екатерины внутри неприятно похолодело.
Марк, их старый полосатый кот, появился в их жизни пять лет назад. Тогда они нашли его у подъезда — мокрого, продрогшего, исхудавшего, с испуганными глазами. С тех пор он стал не просто животным, которое живет в квартире. Он был частью их быта, их вечеров, их тишины. Он видел, как они с Дмитрием ссорились и мирились, как уставшие возвращались домой, как радовались мелочам.
— Валерия, Марк вообще не бывает на улице, — сдержанно сказала Екатерина. — Он домашний, привитый, я регулярно показываю его ветеринару. За ним следят.
— Это ничего не гарантирует, — отрезала Валерия. — Риск все равно остается. На форумах женщины пишут, что даже домашние коты могут быть переносчиками. Вы же можете отдать его кому-нибудь хотя бы на время? Родственникам, соседям, знакомым.
Екатерине показалось, будто ее обдали кипятком. Пальцы, лежавшие на спинке стула, сами собой сжались.
— Валерия, это наш кот. Мы не будем его никуда отдавать.
— Екатерина, ну ты же взрослая женщина, — в голосе Валерии появилось искреннее возмущение. — Ребенок важнее какого-то кота. Разве это непонятно?
Будто по заказу, в кухню вошел Марк. Он лениво потянулся, зевнул, подошел к Екатерине и уселся возле ее ног, как делал каждое утро, терпеливо ожидая завтрак.
Екатерина опустила на него взгляд и сказала уже тверже:
— Марк останется дома. Мы просто будем еще чаще убирать лоток и тщательно мыть руки. Так советуют врачи. Я тоже читала на эту тему, не только ты.
Валерия презрительно фыркнула, развернулась и ушла к себе, так громко хлопнув дверью, что Марк вздрогнул и прижал уши.
За завтраком она молчала. Не отвечала на вопросы, демонстративно отодвигалась, когда кот проходил мимо стула, и смотрела на него так, словно перед ней было не тихое домашнее животное, а источник смертельной угрозы.
Вечером, когда все сели ужинать, напряжение буквально висело в воздухе. Дмитрий наблюдал за этим немым спектаклем, а потом, улучив момент, когда Валерия ушла в ванную, тихо сказал жене:
— Екатерина, ты сама видишь, что происходит? Она уже ведет себя не как гостья. Она пытается распоряжаться в нашей квартире.
— Дима, она беременна, — устало ответила Екатерина. — У нее сейчас гормоны, нервы, страхи. Я читала, что такое бывает.
— А я тоже кое-что читал, — невесело усмехнулся Дмитрий. — О людях, которые сначала просят помощи, а потом садятся на шею и начинают командовать.
Екатерина промолчала. Внутри у нее стояла какая-то тяжелая пустота. Ее словно тянули в разные стороны. Одна часть хотела защитить собственный дом, мужа, привычную жизнь и даже старого кота. Другая все еще видела перед собой ту растерянную, заплаканную Валерию на пороге и боялась оказаться бессердечной.
В начале февраля Валерия родила мальчика. Сына она назвала Артёмом — в честь покойного деда, о котором Екатерина за все время слышала всего один раз.
Из роддома ее забирали Екатерина с Дмитрием. Поехали на такси, потому что у Валерии, как выяснилось, не было денег даже на дорогу. Дмитрий нес пакеты, сумку с детскими вещами и почти не разговаривал. Всю обратную дорогу он смотрел в окно, сжав губы, а Екатерина делала вид, что не замечает его молчания.
Первые дни после возвращения превратились в бесконечную суету, знакомую каждому дому, где появляется младенец. Ночами Екатерина просыпалась на плач, помогала с кормлением, стирала пеленки, кипятила бутылочки, искала в интернете советы, как держать малыша, как укачивать, как понять, почему он кричит.
Сама она матерью никогда не была, поэтому училась всему прямо на ходу — по книгам, статьям, рекомендациям врачей и коротким роликам, которые смотрела урывками между работой и домашними делами.
Валерия же все чаще лежала с телефоном в руках.
Однажды Артём плакал уже минут десять. Екатерина ходила с ним по комнате, осторожно покачивая, и чувствовала, как от напряжения немеет спина.
— Валерия, может, ты его покормишь? — попросила она. — Он никак не успокаивается.
Валерия даже не сразу подняла глаза от экрана.
— Екатерина, я очень устала. Я почти всю ночь не спала. Ты же сейчас ничем особенным не занята, посиди с ним немного.
Но Екатерина была занята. У нее оставалась работа, на которую она уходила каждое утро. Были готовка, уборка, стирка, а теперь всего этого стало в несколько раз больше. Перед сменой Дмитрия она старалась успеть оставить ему хоть какой-то порядок, еду, чистые вещи.
И все равно возразить Валерии она не решалась. Каждый раз ее останавливала одна и та же мысль: перед ней молодая мать, ей трудно, ее нельзя осуждать.
Когда Артёму исполнилось два месяца, на карту Валерии стали приходить детские выплаты и помощь при рождении ребенка частями. Екатерина узнала об этом случайно: телефон Валерии лежал на кухонном столе, и на экране всплыло уведомление из банка.
На нужды малыша эти деньги почти не уходили.
Зато в прихожей вскоре появились новые сапоги. Валерия показывала их Екатерине с едва заметной улыбкой, в которой сквозило превосходство. Потом стали приходить коробки с косметикой, кремами, лаками, какими-то баночками и флаконами, заказанными через интернет.
Как-то вечером, укачивая Артёма, Екатерина сказала:
— Валерия, у Артёма подгузники заканчиваются. Я вчера открыла последнюю пачку.
— Ой, совсем вылетело из головы, — беззаботно отозвалась та, не выпуская телефон. — Купишь сама, ладно? У меня сейчас с деньгами напряженно.
Екатерина купила.
Потом купила еще раз.
А дальше уже перестала спрашивать. Просто начала откладывать часть своей зарплаты на подгузники, детское мыло, салфетки, смесь, распашонки. На чужого ребенка, к которому, как ни старалась держать дистанцию, успела привязаться по-настоящему.
Дмитрия происходящее изматывало по-своему. Он возвращался поздно, усталый, пахнущий работой, маслом и металлом, и снова видел одну и ту же картину: плачущий младенец, Екатерина с красными от недосыпа глазами и Валерия на диване в наушниках.
— Потише, пожалуйста, — недовольно говорила она, когда Дмитрий, едва сняв обувь, проходил через комнату. — Артём только уснул. У меня и так голова раскалывается от усталости.
Марк к тому времени почти перестал выходить в общую комнату. Он прятался в спальне хозяев, забирался под кровать и лежал там часами, будто чувствовал вину за одно свое присутствие в доме.
Однажды вечером Дмитрий задерживался на работе, а Артём наконец уснул в своей кроватке. В квартире стало непривычно тихо, и Екатерина поняла: если она не заговорит сейчас, то снова промолчит.
Она нашла Валерию на кухне. Та сидела за обеденным столом и красила ногти, разложив перед собой пузырьки с лаком и ватные диски.
Екатерина опустилась на стул напротив.
— Валерия, нам нужно поговорить. Мы ведь договаривались, что ты поживешь у нас две недели. Прошло уже пять месяцев.
Валерия не сразу ответила. Она аккуратно провела кисточкой по ногтю, подула на него и только потом подняла взгляд.
— Екатерина, ты же сама видишь, в каком я положении. Я одна с маленьким ребенком. Куда мне сейчас идти? Кто меня примет с грудничком?
— Я понимаю, что тебе тяжело, — осторожно произнесла Екатерина. — Но мы с Дмитрием тоже не можем так жить бесконечно. У нас были свои планы, свои расходы, своя жизнь.
Валерия коротко усмехнулась. В этом смешке было что-то новое, неприятное, почти презрительное.
— Какие у вас такие планы, Екатерина? У тебя квартира от бабушки, муж работает, деньги в доме есть. Чего тебе еще не хватает? А я осталась совсем одна. Брошенная, никому не нужная, с ребенком на руках.
— Валерия, я тоже работаю. Я тоже устаю. И мне тоже нужен отдых. Хотя бы немного тишины в собственном доме.
Валерия резко подняла глаза.