Иногда Тамаре Сергеевне казалось, что в квартире кто-то находится. Она слышала шорохи и шаги, хотя не была человеком религиозным и не верила в потусторонние силы. Тем не менее, страх, что в её жильё проник кто-то посторонний, не покидал её.
Закрывшись в собственной комнате, она сидела там, словно мышь, до самого рассвета. Утром же, пройдясь по квартире, убедилась, что ничего не изменилось.
Комната Алексея оставалась запертой, но странным показалось отсутствие запасных ключей в тумбочке. Вторая связка ключей находилась у Алексея в больнице, где он продолжал находиться в коме. Вчера ректор сообщил, что его состояние без перемен.
Привлекая соседа, Тамара Сергеевна заменила замок на входной двери. Одну связку положила в сумочку, остальные же спрятала в тумбочке. Однако в ту же ночь всё повторилось.
Ей казалось, что она теряет рассудок, и, что удивительно, в связке не хватало ключа от нового замка.
Врач из института, которая дежурила в медкабинете, посоветовала ей принять успокоительные. — Тамара Сергеевна, вам, скорее всего, показалось. Вы многое пережили: сначала жизнь с Алексеем и Ольгой под одной крышей, что само по себе было сильным нервным напряжением, затем авария, а теперь чужие люди в квартире. К тому же Алексей Степанович находится в тяжёлом состоянии, — сказала Лариса Ивановна.
— Наверное, вы правы, Лариса Ивановна. Вероятно, мне всё это лишь кажется… — ответила Тамара Сергеевна. Приняв лекарство, она почувствовала некоторое облегчение, но всё же решила уйти со службы на пару часов раньше.
Вернувшись домой, она сразу заметила на стуле длинный тёмный волос, а чайник был тёплым, словно кто-то недавно его использовал.
Выйдя в коридор, Тамара Сергеевна заперла дверь, взяла туфли и сумку, после чего закрылась в своей комнате.
Не прошло и получаса, как кто-то открыл дверь. В замочную скважину она увидела… сестру Ольги — ту самую девочку-подростка.
Девочка осторожно вошла в квартиру, удовлетворённо кивнув, не заметив сумки и туфель хозяйки, затем быстро направилась в комнату Алексея и заперлась изнутри.
Тамара Сергеевна распахнула дверь, подошла к комнате Алексея и настойчиво постучала. — Ирина, выходи! Я знаю, что ты здесь, я тебя видела.
В ответ стояла тишина, тогда она пригрозила милицией.
Испуганная девочка открыла дверь, её лицо пылало от стыда, а глаза она прятала. — Что ты здесь делаешь? И как тебе удалось взять ключ от нового замка? — спросила Тамара Сергеевна.
— Когда вам меняли замок, я была в комнате. Взяла один из ключей, думала, вы не заметите. Я старалась ничего не трогать, ходила тихо… даже в туалет не выходила лишний раз, боялась, что вы услышите, — объяснялась Ирина.
— Но почему ты здесь? — спросила женщина с раздражением.
— Потому что мне больше некуда идти, — девочка прислонилась к стене и заплакала.
Её жалобный плач ранил Тамару Сергеевну в сердце. — Ну-ка, иди на кухню и расскажи всё.
Ирина села напротив Тамары Сергеевны и, рыдая, поведала ей свою историю и рассказала о Ольге.
Так хозяйка квартиры услышала невероятное признание.
Оказалось, что мать Ирины и Ольги вышла замуж за мужчину, у которого был сын. Все дети росли вместе, но с возрастом сын отчима, Виктор, начал проявлять к девочкам чувства, далекие от братских.
Ольга сбежала первой, но поскольку родни у неё не было, она скиталась по подругам, пока не встретила Алексея Степановича. — Понятно, — кивнула Тамара Сергеевна. — Я и подозревала, что здесь нет никакой любви.
— Ольга виновата перед вами, — продолжала Ирина, — но я знаю, что незадолго до смерти она решила уйти от Алексея Степановича. Она поняла, что вы совсем не такая, какой вас описывал профессор. Вы вовсе не злая и склочная женщина. Простите… Ольге было тяжело.
Через знакомых она передала мне письмо, в котором написала, что скоро вернётся, что будет жить у подруги Елены и что когда найдёт подходящий момент, обязательно поговорит с Алексеем Степановичем.
В письме она упоминала дачу, где собиралась всё объяснить.
