Молчание первым нарушил не кто-то из них, а приглушённый гул телевизора за соседской стеной. Дмитрий тут же снова опустил глаза в телефон и начал так усердно листать экран, будто рабочий чат в эту минуту решал судьбу всей его карьеры.
Оксана, младшая сестра Дмитрия, всегда жила под вывеской «ей тяжело». В институте ей было тяжело учиться. Потом — тяжело найти нормальную должность. Позже — тяжело переживать развод с бывшим мужем, который перечислял на двух растущих сыновей сущие копейки. И потому семейные деньги, силы и внимание годами текли в одну сторону — к Оксане. Это считалось чем-то естественным и даже не обсуждалось.
— Оксане сейчас несладко, — недовольно буркнула Тамара Сергеевна, распахивая кухонный шкафчик и зачем-то перекладывая банки с крупами с места на место. — Она одна мальчишек поднимает. Ей помощи ждать неоткуда. Мужчины рядом нет. А у вас с Дмитрием две зарплаты, дети ещё не появились. Можно было бы и понять. Всё-таки родная семья.
Мария открыла кран и подставила под струю пустую кофейную чашку. Вода с шумом ударила о керамику, будто смывая остатки её терпения после изматывающей недели.
— Мы понимаем уже три года подряд.
Она поставила чашку на сушилку и обернулась.
— Я после работы еду за продуктами, потом бегу за вашими талонами в поликлинику, потом через весь район — в аптеку. Готовлю вам лёгкие бульоны из фермерской курицы, потому что у Оксаны, видите ли, спина больная: наклоняться нельзя, сумки носить нельзя, лишний раз напрягаться тоже нельзя.
— Ну ты же у нас крепкая, Мария, сильная, — свекровь сразу сменила тон на свой приторно-мягкий, почти ласковый. — Ты всё выдержишь. У тебя характер боевой, ты пробивная. А Оксаночка тонкая натура, впечатлительная. Ей отдыхать надо, нервы восстанавливать. Мальчишки её совсем замучили.
Мария промолчала. Доказывать что-либо было бессмысленно: в этой семье любое возражение превращалось в доказательство её жестокости.
— Хорошо, — ровно сказала она. — Дайте рецепты на завтра. Я проверю, всё ли куплено для капельниц, которые медсестра должна поставить утром. Шприцы, физраствор, ампулы — всё нужно сверить.
Тамара Сергеевна всполошилась, поправляя на себе кофту.
— Ой, рецепты… Они, кажется, в моей сумке. В прихожей, на тумбочке у зеркала. Посмотри сама, Мариш, а то очки я куда-то задевала.
Мария вышла из кухни. Большая хозяйственная сумка свекрови действительно стояла в прихожей, прислонённая к зеркалу. Мария расстегнула молнию и достала толстую пачку мятых бумаг из районной поликлиники: назначения, направления на анализы, кардиограммы, какие-то старые выписки.
Среди медицинских бланков белел сложенный пополам лист А4. Мария потянула его на себя, решив, что это распечатка недавнего УЗИ брюшной полости, которое они делали в частной клинике.
Но, развернув бумагу, она поняла: это было вовсе не УЗИ.
На плотном листе стояла синяя печать и официальный герб. Перед ней лежала свежая выписка из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество.
Мария вчиталась.
Объект: земельный участок площадью шесть соток и садовый домик на сорок квадратных метров. Тот самый участок в хорошем дачном посёлке, который Тамаре Сергеевне когда-то остался после смерти мужа.
Собственник…
Мария моргнула, будто надеялась, что строчка изменится сама собой.
Собственник: Оксана Игоревна Смирнова.
Основание: договор дарения. Дата регистрации перехода права собственности — прошлый вторник.
Рука с листом медленно опустилась. Вторник. Три дня назад.
Именно во вторник Мария со скандалом отпрашивалась у начальника за свой счёт, лишаясь премии, чтобы отвезти Тамару Сергеевну к профессору-кардиологу в областной центр. Она почти два часа просидела в душном коридоре, сторожа куртки и сумки, пока свекровь якобы ждала приёма. А Тамара Сергеевна, как выяснилось, за это время успела вместе с дочерью заехать в ближайший ЦНАП и оформить подарок.
Мария аккуратно сложила выписку по прежним сгибам. По коридору она шла почти бесшумно, но Дмитрий всё равно дёрнулся и поспешно заблокировал телефон, когда она появилась на пороге кухни.