— Ты снова принесла совсем не то, о чём я просила!
Резкий голос Тамары Сергеевны ударил из кухни в тот самый миг, когда Мария только успела переступить порог квартиры.
Она на секунду зажмурилась и устало прислонилась затылком к входной двери. Пальцы болезненно тянули вниз два набитых пакета: один — из супермаркета, второй — из аптеки. Поясницу ломило так, что хотелось просто опуститься прямо на коврик в прихожей и хотя бы минуту не двигаться.
— Я купила всё строго по вашему списку, Тамара Сергеевна, — тихо ответила Мария.
Она стащила с ног ботинки, стараясь не задеть разбросанные кроссовки мужа. Обувь Дмитрия, как обычно, валялась посреди прохода, будто в квартире больше не существовало ни полки, ни коврика, ни здравого смысла.
— Я просила обезжиренный творог! — свекровь уже появилась в кухонном проёме. — А ты принесла пятипроцентный!
На Тамаре Сергеевне была всё та же нейлоновая кофта, которую Мария видела на ней почти каждый день, а на пальце поблёскивал массивный перстень с крупным камнем.
— Кардиолог мне чётко сказал: никакого жирного, — продолжала она с обвиняющим видом. — Ты хочешь, чтобы у меня сосуды окончательно испортились? У меня давление и без того скачет как бешеное.
Мария ничего не ответила. Она прошла на кухню и с глухим стуком поставила тяжёлые пакеты на обеденный стол.
За столом сидел Дмитрий. Он даже не поднял головы. Большим пальцем он лениво прокручивал новостную ленту в телефоне, делая вид, будто там происходило нечто жизненно важное. Перед ним стояла пустая тарелка с засохшими остатками макарон по-флотски — их Мария ещё в среду приготовила с расчётом на два дня.
— Дмитрий, ты мог бы хотя бы помочь донести пакеты из машины, — устало сказала она. — Я тебе три раза звонила, когда стояла у подъезда.
— Маш, ну я только сел! — раздражённо отозвался муж, так и не отрывая глаз от экрана. — Меня на работе сегодня выжали досуха. Начальник носился как ненормальный, отчёты заставил переделывать. Я вообще имею право в собственном доме хоть пять минут спокойно посидеть?
Мария молча раскрыла аптечный пакет, достала три белые коробочки с лекарствами и положила их перед свекровью.
— Обезжиренного творога не было. Пятница вечер, полки почти пустые, всё разобрали. Я взяла самый лёгкий из того, что осталось. А это ваши хондропротекторы. Нашла только в третьей аптеке.
Тамара Сергеевна взяла одну упаковку двумя пальцами, будто ей подсунули что-то неприятное, и прищурилась, пытаясь разобрать мелкие буквы.
— Снова какой-то заменитель? — недовольно протянула она. — Я ведь просила нормальные, оригинальные таблетки. От этих дешёвых индийских у меня потом такая изжога, что жить невозможно, и печень ноет.
— Оригинальные стоят две тысячи двести гривен за упаковку, Тамара Сергеевна. А эти — восемьсот восемьдесят.
Мария принялась доставать из пакета кефир, овощи и аккуратно раскладывать всё по полкам холодильника.
— За этот месяц мы уже отдали почти семь тысяч двести гривен за ваши платные обследования. Поэтому я решила хоть немного сберечь семейный бюджет. Тем более действующее вещество там одно и то же. Фармацевт это подтвердил.
Дмитрий наконец отложил телефон и посмотрел на жену с явным недовольством.
— Маш, ты опять за своё? — сказал он. — Маме надо восстанавливаться, суставы лечить. Что ты начинаешь считать каждую копейку? Ты же сама всегда говорила, что здоровье важнее всего.
— Я считаю не копейки, Дмитрий.
Мария резко захлопнула дверцу холодильника.
— Я считаю свою зарплату. Именно ту зарплату, из которой мы оплачиваем коммуналку за эту квартиру, покупаем еду на троих и закрываем половину бесконечных маминых расходов.
— Половину? — мгновенно вскинулась Тамара Сергеевна, и в её голосе задрожала обида. — Я, между прочим, всю свою пенсию до последней копейки отдаю в общий бюджет! Не надо делать вид, будто я сижу у вас на шее.
Мария взяла полотенце и медленно вытерла пальцы, влажные от растаявшего снега на пакетах.
— Ваша пенсия, Тамара Сергеевна, уже восемь месяцев уходит на потребительский кредит за телевизор. За тот огромный телевизор, который вы подарили Оксане на новоселье. И ещё — за стиральную машинку, о которой вы, кажется, тоже предпочитаете не вспоминать.
На кухне повисла тяжёлая пауза, и Мария сразу поняла: разговор, похоже, только набирал обороты.