Тамара занималась поливом цветов на балконе, когда раздался звонок в дверь.
Она отложила лейку на подоконник, поправила сарафан, который сползал с плеча, и подошла к двери.
На пороге оказался Алексей — такой же, как и раньше: слегка растрёпанные светлые волосы, лёгкая улыбка, а в глазах та же знакомая смесь уверенности и озорства.
Алексей.
Её первая и единственная любовь… Первые недели после его ухода слились для Тамары в бесконечный серый день.
Она вставала по привычке — потому что так надо, потому что так принято, — но каждое движение давалось с большим трудом, словно тело стало тяжёлым и неподвижным.
Она перестала обращать внимание на то, что ест.
Иногда обнаруживала на столе недоеденный бутерброд, забытый чай, остывший до комнатной температуры.
В холодильнике копились продукты, которые она покупала автоматически, но не могла заставить себя приготовить хоть что-то.
По ночам Тамара лежала, уставившись в потолок, и перебирала в памяти моменты их совместной жизни.
Вот они смеются над какой‑то глупой шуткой в кафе.
Вот он держит её за руку, когда они переходят улицу.
Вот они вместе выбирают шторы для её квартиры — он морщится от ярких расцветок, а она смеётся, прижимая к груди очередной образец.
Эти воспоминания накатывали волной, и каждый раз она задыхалась от боли, понимая — этого больше не повторится.
Она удалила номер Алексея из телефона, но это не помогло — она знала его наизусть.
Выбросила подарки, но продолжала ощущать их присутствие — словно они оставили невидимый отпечаток в пространстве квартиры.
Даже запах его одеколона, казалось, ещё жил в воздухе, и всякий раз, улавливая похожий аромат на улице, она вздрагивала и оборачивалась.
Тамара перестала видеться с друзьями.
Их вопросы — «Как ты?», «Ты в порядке?» — причиняли ей боль.
Она не могла объяснить, что «не в порядке» — это слишком мягко сказано.
Что внутри словно вырвали кусок, и теперь она ходит с этой зияющей пустотой, которую ничем не заполнить.
Иногда она садилась перед зеркалом и долго смотрела на своё отражение.
Кто эта женщина с потухшими глазами и бледным лицом?
Где та Тамара, которая смеялась, строила планы, верила в будущее?
Та Тамара осталась там — в прошлом, вместе с ним.
Она пыталась отвлечься работой, но мысли постоянно возвращались к одному: почему?
Что она сделала не так?
Может, если бы была лучше, красивее, умнее… Но затем понимала: дело не в ней.
Дело в нём.
В его выборе.
В его решении.
И от этой ясности становилось ещё больнее.
Бывали дни, когда она заставляла себя выйти на улицу.
Гуляла по парку, наблюдала за парами, держащимися за руки, и чувствовала, как внутри что‑то рвётся. «Это пройдёт», — шептала себе она.
Но в тот момент это казалось невозможным.
Как будто боль стала её новой кожей, её новой реальностью.
Она научилась скрывать слёзы.
Научилась отвечать «всё нормально» на вопросы коллег.
Научилась улыбаться, когда этого требовали обстоятельства.
Но внутри оставалась та же пустота — огромная, тёмная, бездонная.
И каждый вечер, закрывая глаза, она снова и снова слышала его голос: «Я ухожу»… — Привет, Тамара, — с усмешкой произнёс Алексей.
Ему понравилось её шокированное выражение лица. — Можно войти?
Тамара застыла в дверном проёме, крепко сжимая ручку двери.
Всё внутри сжалось, а сердце забилось так сильно, что казалось, его стук разносится по лестничной клетке.
Она попыталась взять себя в руки и внешне сохранить спокойствие. — Зачем? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безразлично. — Хочу поговорить.
Это важно, — ответил Алексей, глядя ей прямо в глаза.
Тамара не произнесла ни слова.
Молча отступила на шаг, приоткрывая дверь шире и позволяя ему пройти внутрь.
Квартира встретила их приятной прохладой и уютным ароматом свежесваренного кофе, который словно витал в воздухе, создавая невольную атмосферу домашнего уюта.
