Игорь испытывал отвращение к субботам.
Причина была не в напряжённом графике или в тирании начальника.
Он трудился логистом в крупной компании с понедельника по пятницу, с девяти утра до шести вечера, и выходные по идее должны были приносить долгожданный отдых.
Но вот уже почти полтора года, с тех пор как он и Тамара официально оформили брак, каждая суббота в их доме становилась событием, которое он воспринимал как испытание.
Время, когда его супруга словно превращалась в статую.
Субботние утра проходили по одному и тому же сценарию.
Тамара кормила грудью маленькую Анну, а Игорь тем временем готовил кофе, и в воздухе ощущалась напряжённость.
Она становилась такой густой, что казалось, её можно разрезать ножом, как сыр, который Игорь доставал для бутербродов. — Ты сегодня поедешь? — спрашивала Тамара, не поднимая глаз.
Голос у неё звучал спокойно, но за полтора года Игорь научился распознавать скрытое раздражение в этом спокойствии. — Лен, ты же знаешь, — отвечал он, стараясь говорить непринуждённо. — Вчера Денис звонил, ему новую железную дорогу купили, надо помочь собрать.
Он без моей помощи не справится. — Ему шесть лет, — возражала Тамара. — В шесть лет уже учатся читать, а не играют в железные дороги.
Ему нужен отец, который будет рядом, а не брат, который появляется по расписанию раз в неделю. — Какой отец? — вспылил Игорь, но тут же сдержался.
Спорить с Тамарой о Денисе было себе дороже. — Ладно, не начинай.
Я быстро вернусь.
Пару часов посижу и домой. — Пару часов? — усмехалась Тамара. — В прошлую субботу ты уехал в одиннадцать и вернулся только в восемь вечера.
Я тут одна с Анной, у которой колики, мучаюсь, а ты там играешься с паровозиками.
Анна начинала капризничать, чувствуя напряжение матери.
Тамара сразу же брала её на руки, и Игорь ощущал себя последним мерзавцем.
Но в голове уже крутилась мысль: как там Денис?
Не обижает ли его вечно недовольная мать?
Правда ли, что у него новая железная дорога? — Лен, я же не в бар иду, — вздыхал Игорь, подходя и пытаясь обнять жену за плечи, но она уклонялась. — Я к брату.
Представь, как ему тяжело.
Мать постоянно на работе или с этим… с Олегом, который вообще не обращает на него внимания.
Я для него — всё. — А кто ты для дочери? — резко повернулась Тамара, на глазах появлялись слёзы. — Для Анны ты кто?
Ты даже пять минут её не подержать можешь, чтобы я в душ сходила, а на Дениса у тебя целый день находится.
Она для тебя кто?
Чужая? — Что ты говоришь? — Игорь морщился, словно испытывая зубную боль. — С Анной мы всегда вместе.
Она маленькая, ей мать нужна.
А Денис взрослеет, с ним можно поговорить, поиграть. — Игрушки ему дорогие покупаешь, — не унималась Тамара. — На прошлой неделе робот за три тысячи.
Своей дочери нормальную коляску не можем позволить, а ты брату роботов таскаешь.
Он тебе кто?
Сын? — Это мои деньги! — вырвалось у Игоря раньше, чем он успел подумать.
И это была ошибка.
Глупая ошибка, которую он совершал каждую субботу. — Твои? — Тамара побледнела, и Анна уже плакала вслух. — Твои?
А я тут с твоим ребёнком сижу, квартиру убираю, еду готовлю, и у меня, получается, денег нет?
Мы теперь не семья?
У нас раздельный бюджет? — Нет, я не так выразился! — Игорь хватался за голову. — Я хотел сказать, что зарабатываю, имею право… — Имеешь право? — Тамара переходила на шипение. — Ты можешь тратить деньги на всё подряд, а я должна каждую копейку считать, потому что в декрете?
Знаешь что… уходи уже.
Уходи к своему Денису.
Может, он тебе и заменит семью, раз ты к нему больше тяготеешь, чем к нам.
Это было ударом ниже пояса, и Игорь это понимал.
Он хватал куртку и вылетал из квартиры.
Но уже спускаясь по лестнице, он не чувствовал вины, а скорее… облегчение.
Сейчас он сядет в маршрутку, проедет сорок минут до Каменец-Подольского района, и там его будет ждать маленький человечек, который искренне радуется ему.
Который не пилит, не упрекает и не требует отчётов за каждую минуту вне дома.
В маршрутке Игорь всегда занимал место у окна и вспоминал.
Денис появился на свет, когда самому Игорю было девятнадцать.
Он уже жил отдельно, снимал комнату, учился в институте и подрабатывал доставкой пиццы.
Когда мать позвонила и сообщила, что выходит замуж, потому что ждёт ребёнка, Игорь сперва был в шоке.
Но когда родился этот маленький сморщенный комочек с кулачками, и мать, уставшая, попросила: «Игорь, посиди с ним час, я в магазин сбегаю», — всё изменилось.
Он помнил, как Денис впервые ухватился за его палец.
Как учился ходить, цепляясь за его ногу.
Как произносил «Геба» вместо «Глеб».
Для матери Денис был обузой, для отчима Олега — неприятной ошибкой, а для Игоря — самым дорогим человеком.
Самым любимым!
Когда Игорь приходил к ним, Денис бросал все игрушки и мчался к двери, цепляясь за него. «Геба пришёл! Геба!» И теперь этот ритуал оказался под угрозой.
Тамара, конечно, была формально права.
У Игоря теперь своя семья.
Но как объяснить женщине, что можно одновременно любить жену и этого мальчишку, который по сути вырос у него на руках?
Она ревнует.
Глупо и по-женски, но ревнует.
Как будто Денис — любовница, а не шестилетний мальчик с оттопыренными ушами.
Мать Игоря, Нина, всегда открывала дверь с выражением, сочетающим радость и тщательно отрепетированную усталость. — Игорьушка, пришёл, — говорила она, целуя его в щёку. — А Денис с утра не может усидеть на месте, всё в окно смотрит.
Олег в гараже, так что мы одни.
В прихожей уже слышался топот, и из комнаты выбегал Денис.
Невысокий, с растрёпанными волосами, в синих штанах и растянутой футболке. — Геба! — кричал он, будто отец вернулся с войны. — Ты принес?
Принёс? — А что ты хотел? — Игорь подхватывал его на руки, несмотря на то, что мальчик уже был тяжеловат. — Привет, малыш. — Робота!
Ты обещал робота, который ходит! — Денис, дай человеку раздеться, — вставала мать, но без злобы. — Игорь, проходи.
Я пирог испекла, с капустой.
Как у вас дела?
Как Тамара? Как Анна? — Всё нормально, — отвечал Игорь, ставя Дениса на пол и доставая из пакета коробку. — Вот, держи.
Батарейки я уже вставил.
Денис визжал от радости, хватал коробку и убегал в комнату.
Через мгновение послышались металлические звуки шагов игрушки и восторженный смех.
Игорь переходил на кухню.
Здесь всё оставалось прежним: старые обои в цветочек, которые мать наклеила ещё до рождения Дениса, холодильник, украшенный магнитами, и запах жареного лука.
Мать ставила чайник. — Как у вас дела? — спрашивал Игорь, садясь на табурет, который скрипел под ним так же, как и двадцать лет назад. — Да что уж тут… — махала рукой мать. — Олег опять всю ночь в гараже просидел, пришёл под утро, от него за километр пахнет перегаром.
Я уж не говорю.
Денис жалуется, что в садике его дразнят, мол, у него нет папы.
Он им отвечает, что папа есть, а Игорь — брат.
Но они не верят. — Мам, ну хватит, — морщился Игорь. — Что я могу сделать?
