— Как ты могла уже продать свою квартиру?
— Я же обещал, что Марина там будет жить! — сердито воскликнул муж.
Ольга без слов поставила чашку на стол.
Её руки дрожали. — Ты ничего такого не обещал, Дмитрий.
Ты просто сказал: «Разберёмся».
А потом два месяца молчал. — «Разберёмся» — это и есть обещание!
Ирина надеялась на эту квартиру! — Твоя дочь надеялась на мою квартиру? — Ольга подняла взгляд. — На ту, что я купила на деньги от продажи своей комнаты в коммуналке?
Которую я оформляла одна и сама оплачивала ремонт? — Она думала, что ты ей поможешь!
После развода ей негде жить! — У неё есть ты, отец. — У меня здесь ничего нет!
Моя квартира в Семеновке, ты же прекрасно знаешь! — Зато она не съёмная!
Дмитрий покраснел. — Ты специально всё испортила!
Назло мне! — Назло? — Ольга усмехнулась. — Я продала квартиру, потому что нужны были деньги.
На операцию Тамары.
Помнишь, я тебе говорила? — Это могло подождать. — Нет, не могло.
Дмитрий нервно прошёлся по кухне, перетирая ремень. — Ирина плакала всю ночь.
Она уже обои выбирала! — Обои? — Ольга поперхнулась чаем. — В моей квартире? — Ну да!
Мы же думали… ты же говорила, что можно посмотреть планировку… — Я показывала планировку, когда вы интересовались площадью.
Это вовсе не означало «приходите жить». — Для семьи ничего не жалко, ты так говорила, помнишь? — Для семьи? — Ольга встала. — Дмитрий, твоя дочь на моём дне рождения сказала, что я «временная жена».
При всех.
И ты молчал. — Она пошутила! — Она всегда так шутит.
Когда говорит, что я готовлю плохо.
Что ношу старомодные платья.
Что у меня «стерва-лицо».
Всё это шутки, да?
Дмитрий отвернулся к окну. — Ты слишком ранима. — Может быть. — Значит, продала кому-то неизвестному.
За сколько? — За сколько было нужно.
Это мои деньги.
Дмитрий резко повернулся. — А я тогда как? Я для тебя вообще ничего не значу? — Ты? — Ольга устало села. — А что ты сделал для этой квартиры? — Я… я твой муж! — Три года.
Из которых два ты настаивал, чтобы я прописала туда Ирину.
Потом, чтобы она там «иногда ночевала».
Потом, чтобы она там «временно пожила».
Это когда же закончится, Дмитрий? — Ты эгоистка. — Наверное.
Воцарилась тишина.
Дмитрий ходил взад-вперёд, дёргая воротник рубашки. — Значит, всё? — наконец спросил он. — Даже поговорить нельзя? — Говори. — Ирина могла бы снимать у покупателей.
За полцены.
Ты могла договориться.
Ольга глубоко вздохнула. — Дмитрий, квартиру приобрела семейная пара с двумя детьми.
Они въедут через неделю.
Им срочно нужно жильё, они продали своё.
Понимаешь?
У них тоже своя жизнь. — А у моей дочери нет? — Есть.
И у неё есть отец.
Который может помочь. — На какие деньги?
У меня кредит за машину. — А у меня операция Тамары.
Пятьсот тысяч.
Это важнее кредита на машину?
Дмитрий сжал кулаки. — Ты всё исказила!
Я просто хотел помочь дочери, а ты устроила скандал! — Скандал? — Ольга встала. — Ты первый начал кричать.
Ты даже не спросил, как мама.
Жива ли она. — А причём тут твоя Тамара? — При том, что ради неё я и пошла на всё!
Продала единственное жильё!
А ты думаешь только о Ирине и её обоях! — Она моя дочь! — И я твоя жена!
Или нет?
Дмитрий замолчал.
Ольга видела, что он что-то взвешивает, пытается подобрать слова. — Оля, — наконец тихо произнёс он. — Давай без эмоций.
Я понимаю, что Тамара — это святое.
Но подумай: Ирина молода, ей строить жизнь.
А твоей Тамаре сколько? — Шестьдесят восемь. — Видишь.
Я не хочу быть жестоким, но… операция — не гарантия.
А квартира — это реальная помощь реальному человеку.
Ольга смотрела на него так долго, что он начал ёрзать. — Ты сейчас серьёзно?
