Журнал ГЛАМУРНО — развлекаем, просвещаем, удивляем! — Что за черт тебя толкает ворваться в спальню, будто к тебе коллекторы нагрянули? — сонное ворчание Тамары прозвучало из-под пухового одеяла, в которое она была закутана, словно огромная гусеница. — Игорь, закрой дверь, здесь сквозит.
И выключи свет в коридоре, он режет глаза.
Алексей застыл в дверном проеме.
Его пальцы, сжимающие кожаную папку с документами, побелели на костяшках.
На часах было около часа ночи.
Он преодолел полгорода, бросив машину с включенной аварийкой у подъезда, чтобы забрать дома забытые важные бумаги, и никак не ожидал увидеть такую картину.
В спальне царил полумрак, воздух пах затхлостью, смесью дорогих духов, выветрившихся за ночь, и несвежего постельного белья.
На прикроватной тумбочке возвышалась башня из грязных чашек с засохшими следами кофе и чая, рядом валялись пустые обертки от шоколадных батончиков и планшет, на экране которого застыл кадр из турецкого сериала. — Сквозит? — переспросил Алексей, и голос его прозвучал необычайно тихо, с хрипотцой, которая появлялась лишь в моменты крайнего раздражения. — Тебе сквозит, Тамара?
Он швырнул папку на комод.
Звук удара кожи о дерево заставил женщину вздрогнуть под одеялом, но она даже не подумала высунуться.
Она привыкла, что муж поворчит и уйдет зарабатывать деньги.
Алексей двумя большими шагами пересек комнату и с треском раздернул плотные шторы блэкаут.
Яркий, беспощадный дневной свет ударил в окна, высвечивая каждую пылинку, парящую в спертом воздухе, каждую морщинку на скомканной простыне, каждое пятно на ковре. — Ты что, больная? — вскрикнула Тамара, закрываясь подушкой. — У меня мигрень!
Всю ночь не могла уснуть, ворочалась, думала о нас, о семье!
А ты приходишь и устраиваешь пытки светом! — О семье ты думала? — Алексей подошел к кровати вплотную. — О какой именно части семьи?
О той, что сегодня утром металась по квартире в поисках чистых колготок для Ольги?
Или о той, что ела сухие хлопья, потому что в холодильнике не было молока?
Он схватил край одеяла и резко одним рывком сбросил его на пол.
Тамара осталась лежать в одной шелковой пижаме, свернувшись калачиком, беззащитная и нелепая в своем гневе.
Её лицо, отекшее после долгого сна, выражало лишь искреннее возмущение нарушенным отдыхом. — Ты спишь до полудня, пока я собираю детей в сад и школу, а потом ноешь, что я тебе не дарю подарков!
Ты за месяц ни разу не поднялась раньше двенадцати!
Для тебя я просто банкомат и водитель!
С меня хватит, с сегодняшнего дня ты либо выходишь на работу, либо едешь к маме! — кричал муж, глядя сверху вниз, и его дыхание сбивалось от быстрой ходьбы по лестнице — лифт как назло не работал.
Тамара села на кровати, потирая предплечья, покрывшиеся мурашками от прохлады.
Она откинула назад спутанные волосы и посмотрела на мужа, словно на назойливую муху, мешающую наслаждаться жизнью.
В её взгляде не было ни грамма вины, только брезгливое недоумение. — Не кричи на меня, — процедила она, стараясь сохранить остатки достоинства. — У тебя истерика, Игорь.
Тебе к психологу или курс магния пропить.
Ты стал совершенно невыносим.
Я женщина, у меня другие биоритмы.
Я не лошадь, чтобы вставать в шесть утра и греметь кастрюлями.
Для этого есть специально обученные люди или ты, если не можешь нанять домработницу. — Домработницу? — Алексей нервно рассмеялся, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки, которая душила его. — Тамара, ты сидишь дома уже пятый год!
Пятый!
Младший в саду, старшая в школе.
Чем ты занимаешься?
Посмотри вокруг!
Он обвел взглядом комнату.
На стуле висела гора одежды, которую она примеряла вчера вечером и не убрала в шкаф.
На полу, у кровати, лежала коробка из-под пиццы, заказанной накануне. — Я забочусь о себе, чтобы тебе не было стыдно ходить со мной в люди! — парировала она, поднимаясь с кровати и демонстративно натягивая халат. — Думаешь, красота дается бесплатно и без усилий?
Мне нужно высыпаться, чтобы кожа сияла.
Я должна быть в ресурсе, чтобы встречать тебя вечером с улыбкой.
А ты?
Ты приходишь с работы с кислым лицом, грузишь меня своими проблемами, а теперь еще и придираешься к хлебу.
Это низко, Алексей.
Это не по-мужски. — В ресурсе… — повторил он это модное слово, которое она неустанно повторяла последние полгода. — Значит, ты в ресурсе.
А как назвать то, что я сегодня опоздал на совещание, потому что Денис не мог найти рюкзак, который ты вчера бросила в прихожей? — Денис уже взрослый мальчик, мог бы и сам следить за вещами, — фыркнула Тамара, направляясь к выходу из спальни. — И вообще, прекрати этот балаган.
У меня сейчас запись на ноготочки, я итак опаздываю из-за твоих воплей.
Приготовь себе кофе сам, руки не отвалятся.
И да, переведи мне пять тысяч, нужно доплатить за дизайн.
Она прошла мимо, не обратив на него внимания, словно он был частью интерьера, внезапно начавшей издавать неприятные звуки.
Алексей оставался посреди разбросанной спальни, слушая, как она шлепает тапками по коридору к ванной.
Внутри него, в районе солнечного сплетения, рос холодный, тяжелый ком.
Он смотрел на мятые простыни, на которых она проводила большую часть жизни, и понимал — этот срыв не был просто вспышкой гнева.
Это был старт конца. — Ноготочки, значит, — тихо произнес он в пустоту комнаты. — Хорошо.
Он поднял одеяло с пола, но не стал класть его на кровать, а скомкал и бросил в угол.
Затем подошел к комоду, забрал папку с документами и направился на кухню.
Ему нужно было выпить воды, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, прежде чем сделать то, что следовало сделать уже давно.
В ванной зазвучал шум воды — Тамара, словно ничего не случилось, начала утренний ритуал, уверенная, что буря утихла, и муж, выпустив пар, снова станет покладистым.
Алексей вошел на кухню.
В раковине возвышалась гора посуды после ужина, на столешнице рассыпались крошки, а пакет молока, который он искал утром, стоял на подоконнике, вздувшийся от тепла батареи.
Он открыл кран, налил стакан воды и выпил мгновенно.
В голове прояснилось.
Он достал телефон и посмотрел список пропущенных вызовов.
Три от тренера Дениса.
Вчера.
В 18:00. — Вот почему он звонил, — прошептал Алексей, сжимая смартфон до побелевших пальцев. — Ты даже не знаешь, что произошло вчера, да?
Ты была так занята своим «ресурсом», что забыла про сына.
Он медленно положил телефон в карман.
Разговор еще не завершён.
Он только начинался. — Игорь, ну что ты стоишь в проходе, как памятник себе самому?
Дай пройти, мне нужно нанести лосьон, пока кожа распаренная, — Тамара вышла из ванной в облаке ароматного пара, благоухая ванилью и кокосом.
На голове у неё был тюрбан из полотенца, а лицо блестело от дорогой маски.
Она попыталась обойти мужа, чтобы попасть к туалетному столику, но Алексей не сдвинулся с места.
Он стоял, уперевшись плечом в косяк, и смотрел на неё тяжелым, немигающим взглядом.
В этом взгляде было что-то такое, что заставило Тамару почувствовать себя неуютно, словно холодный сквозняк пробежал по мокрой коже. — Сядь, — произнес он.
Не приказал, не крикнул, а просто бросил это слово, словно камень в колодец. — Я не могу сесть, я в халате, он помнется, и вообще… — начала было она привычную отговорку, но осеклась, заметив, как побелели его губы.
Она фыркнула, театрально закатила глаза и опустилась на край кухонного табурета, демонстрируя, какое одолжение делает. — Вчера в шесть вечера, — начал Алексей, глядя сквозь неё на грязное окно, за которым шумел проспект. — У меня было совещание с советом директоров.
Обсуждали слияние с региональным филиалом.
Там присутствовали люди, чье время дороже всей нашей квартиры.
И знаешь, что случилось? — Откуда мне знать? — Тамара стала подправлять пилочкой ноготь, который и так был идеален. — Ты же никогда не рассказываешь мне о работе.
Только ворчишь и требуешь ужин.
Наверное, тебя похвалили?
Или наоборот, лишили премии, раз ты такой на взводе? — У меня зазвонил телефон, — продолжил он, игнорируя её сарказм. — Я сбросил.
Он зазвонил снова.
На третий раз, когда все замолчали и уставились на меня, я был вынужден ответить.
