Она развернулась и покинула кухню, оставив мужа одного среди рассыпанных крошек и жирных пятен.
Ей нужно было собраться с мыслями.
План, который начал формироваться в её сознании, был холодным и точным, словно скальпель хирурга.
Иван последовал за ней в спальню.
Внутри его бурлил адреналин и ложное ощущение собственного превосходства.
Он был уверен, что выиграл спор, доказал, кто в доме главный, и теперь намеревался закрепить своё положение.
Извиняться он не собирался.
Напротив, в голове уже вызревал план, как рационально использовать освободившееся время Тамары в интересах «семьи», то есть себя и своих родственников.
Тамара стояла у окна, глядя на темнеющий двор, где в свете фонарей летали редкие мошки.
Она ощущала тяжёлый взгляд мужа на себе, но не оборачивалась.
Находиться рядом с ним было для неё физически неприятно. — Почему молчишь? Обиделась? — Иван плюхнулся на кровать, и пружины скрипнули под его весом. — Ничего, на обиженных воду возят.
Лучше послушай, что я придумал.
Раз уж с Коблево не получилось, не стоит тебе грустить в Звенигородке.
Отпуск у тебя оформлен, билетов нет, так что собирайся.
Завтра поедем к маме в Каролино-Бугаз.
Тамара медленно повернулась.
Её лицо было бледным, но спокойным, что ещё сильнее разозлило мужа. — В Каролино-Бугаз? — переспросила она, словно не веря своим ушам. — Ты предлагаешь мне вместо Одессы ехать в то болото, где комары размером с воробья и туалет на улице? — Не кривляйся, принцесса, — хмыкнул Иван, закинув руки за голову. — Мать давно просила помочь.
У неё там картошка заросла, клубнику надо усы обрывать, теплицу подправить.
Я уже звонил, обрадовал её, что мы приедем на две недели.
Она составила список дел.
Так что поедешь в Каролино-Бугаз к моей матери полоть грядки, вот тебе и Одесса.
Свежий воздух, физический труд — полезно для здоровья.
А то засиделась в офисе, задницу отъела.
Слова мужа тяжелыми камнями падали в тишину комнаты.
Тамара смотрела на него и видела, как он наслаждается своей властью.
Он не просто лишил её отдыха — он решил превратить отпуск в исправительно-трудовую повинность.
Наказание за то, что она осмелилась возмутиться из-за потери денег. — Я не поеду, — тихо, но решительно произнесла она. — Я не буду полоть грядки твоей матери.
Я ненавижу эту дачу.
Я хотела лежать на шезлонге и слушать шум волн, а не выслушивать твою маму, которая учит меня, как правильно держать тяпку.
Иван резко сел, спустив ноги с кровати.
Его лицо снова покраснело. — Как ты смеешь так говорить о матери? — зашипел он. — Она для нас старается!
Банки закатывает, огурцы солит!
Тебе трудно помочь пожилому человеку?
Ты что, сломаешься? — Иван, это не мой отдых.
Это каторга, — Тамара отступила к шкафу. — Я трудилась весь год не для того, чтобы теперь стоять на грядках под палящим солнцем.
Я не раба ни тебе, ни твоей семье. — А кто ты? — Иван вскочил и за два шага добрался до неё.
Он навис над ней, дыша перегаром и злобой. — Ты жена!
А жена должна быть там, куда скажет муж!
Я сказал — едем к матери, значит, едем!
Не смей мне тут упрямиться.
Деньги она считает… Считай себя счастливой, что я тебя вообще содержу! — Содержишь? — Тамара горько усмехнулась, глядя ему в глаза.
Страх ушёл окончательно, осталась лишь холодная отрешённость. — Я зарабатываю почти столько же, сколько ты.
Мы платим за квартиру поровну.
Продукты — поровну.
В чём же ты меня содержишь?
В том, что иногда оплачиваешь интернет?
Эти слова ударили по самому болезненному месту.
Иван, который всегда кичился ролью добытчика, терпеть не мог напоминания о реальном положении дел.
Его раздутому эго было тяжело принять такую правду. — Заткнись! — закричал он и со всей силы ударил кулаком по стене в сантиметре от её головы.
Глухой звук удара и обсыпавшаяся штукатурка заполнили комнату.
Тамара даже не моргнула, хотя внутри всё сжалось.
Она увидела, как побелели костяшки его кулака, и как на обоях осталась вмятина.
Это был показ силы.
Предупреждение.
Следующий удар мог быть направлен уже на неё. — Не смей считать деньги в моём кармане! — ревел Иван, брызгая слюной прямо в лицо. — Я мужчина!
Решаю, куда тратить, куда ехать и что делать!
Не нравится — уходи!
Но пока живёшь под моей крышей, будешь делать то, что я сказал!
Завтра в семь утра подъем, собирай вещи, и мы едем на дачу!
И чтобы я больше не слышал ни слова о твоих путёвках!
Он тяжело дышал, уставившись на неё выпученными глазами, ожидая слёз, истерики или покорного согласия.
Но Тамара молчала.
Она смотрела на вмятину на стене, затем перевела взгляд на мужа.
В её глазах что-то изменилось.
Исчез тот тёплый огонёк, который всегда горел для него, даже в самые трудные моменты.
Теперь там был лед. — Хорошо, Иван, — сказала она ровным, спокойным голосом. — Я тебя услышала.
Ты всё решил.
Иван, сбитый с толку такой внезапной переменой, немного остыл.
Ему показалось, что он сломал её, что она смирилась. — Ну вот и ладушки, — пробурчал он, потирая ушибленную руку. — Давно бы так.
А то развела тут… демократию.
Иди на кухню, собери что-нибудь с собой в дорогу, и ложись спать.
Я пока телевизор посмотрю.
Он развернулся и, шаркая тапочками, вышел из спальни, ощущая себя победителем.
Королём в своём маленьком, обветшалом королевстве.
Он не заметил, как Тамара, едва он переступил порог, бесшумно подошла к комоду с бельём.
Она открыла нижний ящик, просунула руку под стопку старых полотенец, которыми почти не пользовались, и нащупала плотный конверт.
В нём лежала её личная премия — сто двадцать тысяч гривен, полученные неделю назад за успешное закрытие крупного проекта.
Она не успела положить деньги в общую кассу, собиралась сделать мужу сюрприз — купить экскурсии или обновить ему гардероб перед поездкой.
Теперь конверт жёг пальцы.
Тамара достала свой загранпаспорт, лежавший рядом.
Открыла его, проверила срок действия визы.
Всё было в порядке.
Она действовала будто робот: чётко, быстро, без лишних эмоций.
Никаких слёз.
Никаких сомнений.
Она достала телефон, открыла приложение турагентства.
Горящий тур в Одессу.
Вылет завтра утром. «Пять звёзд», «всё включено», только для взрослых.
Цена была высокой, но это не имело значения.
Она нажала кнопку «Забронировать».
Палец не дрогнул ни разу.
Деньги списались с карты мгновенно.
Пришло уведомление: «Ваш тур подтверждён».
Тамара бросила телефон на кровать и начала собирать чемодан.
Не огромный семейный, а свой маленький, для ручной клади.
Она кидала туда вещи без разбору: купальники, пару платьев, шлёпанцы.
Ей нужно было немного.
Ей хотелось лишь одного — оказаться как можно дальше от этой квартиры, от вмятины на стене и от человека, который считал её своей собственностью.
Из гостиной доносился смех закадровой аудитории какого-то шоу и голос Ивана, который, видимо, говорил по телефону с братом: — Да всё нормально, Лёха!
Разрулил я.
