Журнал ГЛАМУРНО — развлекаем, просвещаем, удивляем! — Иван, ты уже проверил билеты на утренний рейс?
Там осталось всего три места по акции, если мы сейчас их не купим, придется лететь с пересадкой или переплачивать пятнадцать тысяч, — Тамара стояла в дверном проеме кухни, вытирая мокрые руки кухонным полотенцем. — Я тебе ссылку еще в обед отправляла.
Иван сидел за столом, низко наклонившись над тарелкой с остывающим рагу.
Он кушал медленно, тщательно пережевывая каждый кусок, и даже не повернул головы в сторону жены.
Его широкая спина в домашней футболке напоминала каменную стену с надписью «не влезай — убьет».
В комнате работал телевизор, из которого доносился бормот сериал про ментов, создавая ощущение занятости. — Иван, ты меня слышишь? — голос Тамары стал резче.
Она бросила полотенце на спинку стула и подошла к столу. — Мы же договорились.
Сегодня пятница, зарплата поступила, премия на карте.
Нужно достать наличные из коробки, положить туда то, что пришло сегодня, и завтра с утра ехать в агентство.
Ты меня слышишь?
Муж с шумом положил вилку на тарелку.
Звук металла, ударяющегося о фаянс, резанул по ушам, заставив Тамару вздрогнуть.
Он наконец поднял глаза на неё.
Взгляд был тяжелым, затуманенным, как будто он только проснулся или же не спал трое суток подряд.
В этом взгляде читалась смесь агрессии и какой-то затравленной, испуганной злости. — Слышу, не глухой, — пробормотал он, отводя глаза к окну, где сгущались сумерки. — Дай поесть спокойно после смены.
Ты пришла, начала тараторить: билеты, билеты, деньги, деньги… От тебя голова кругом.
— У тебя голова кругом, а у меня отпуск через неделю, — резко ответила Тамара. — Я пахала полгода без выходных, чтобы мы могли нормально отдохнуть, а не сидеть в душном Звенигородке.
Ты сам всю зиму нылил, что хочешь на Одессу.
Что с тобой происходит?
Ты весь вечер какой-то не свой.
Иван молчал.
Он вновь взял вилку и начал ковырять мясо, превращая его в кашицу.
Тамара смотрела на его макушку, на знакомую залысину, и внутри начала расти тревожная, липкая тревога.
Это было не просто плохое настроение.
Это было поведение шалящего школьника, который знает, что дневник с двойкой уже лежит на столе у отца, но пытается отложить момент наказания.
Она резко развернулась и вышла из кухни.
Её шаги по коридору были быстрыми, решительными, но внутри всё сжалось тугой комок.
Она шла не просто проверить, а подтвердить свои самые мрачные опасения.
Интуиция, выработанная годами совместной жизни с человеком, который не умел лгать, но любил увиливать, настойчиво предупреждала об опасности.
В спальне было темно, свет проникал только из приоткрытой двери.
Тамара подошла к шкафу-купе, сильно отодвинула тяжелую зеркальную створку.
На верхней полке, среди старых свитеров и коробок с обувью, стояла она — заветная жестяная банка из-под дорогого печенья, которую когда-то в шутку прозвали «Сейф надежды».
Внутри находились их двести тридцать тысяч.
Деньги, отложенные с подработок, с премий, с тех дней, когда Тамара отказывалась от такси в дождь и ехала на метро, чтобы сэкономить лишнюю сотню.
Тамара встала на носочки, потянулась рукой к полке.
Пальцы коснулись холодного бока банки.
И тут же её прошиб холодный пот.
Банка была легкой.
Не просто легкой, а практически невесомой.
Пустой.
Она схватила её двумя руками, опустила вниз, сорвала крышку.
Внутри, на дне, перекатывалась одна десятирублевая монета и лежала скрепка.
Больше ничего.
Ни плотной пачки пятитысячных, стянутой резинкой, ни долларов, которые они покупали по чуть-чуть каждый месяц.
Пустота.
Чёрная дыра, поглотившая её мечты о белом песке, коктейлях и спокойствии.
Ноги стали ватными.
Тамара присела на край кровати, сжимая пустую жестянку так, что металл жалобно заскрипел.
В голове не укладывалось.
Возможно, переложил?
Может, решил сделать сюрприз и уже купил путевки сам?
Но почему тогда молчал?
Почему вел себя, как избитая собака?
Она медленно поднялась.
Страх ушёл, уступив место ярости — холодной, расчетливой, злой.
Тамара вернулась на кухню.
Иван всё так же сидел за столом, но теперь он не ел, а просто тупо смотрел в одну точку на скатерти, сжимая вилку в кулаке, словно оружие. — Где деньги, Иван? — спросила она.
Голос не дрожал, был сухим и шершавым, как наждачная бумага.
Тамара швырнула пустую банку на стол.
Жестянка с грохотом ударилась о столешницу, подпрыгнула и покатилась к локтю мужа.
Иван дернулся, словно получил удар током, но глаз не поднял. — Я тебя спрашиваю, — Тамара подошла вплотную, опершись руками о стол и нависая над ним. — Где двести тридцать тысяч?
Где наш отпуск?
Ты что, переложил их?
Отвечай!
Иван наконец поднял голову.
Его лицо было красным, покрытым каплями пота, губы кривились жалкой, защитной усмешкой. — Чего ты орёшь на весь дом?
Соседи услышат, — прошипел он, пытаясь взять инициативу в свои руки. — Пришла, устроила обыск.
Ты мне не доверяешь?
Решила посчитать?
Меркантильная ты, Тамара.
Только о деньгах и думаешь. — Не смей сваливать вину на меня! — рявкнула она, и в кухне стало ощущаться тесно. — Я пахала как проклятая!
В выходные брала отчёты домой!
Где деньги?
Ты их проиграл?
Ты их потерял?
Говори правду, пока я сама не догадалась! — Потратил я их! — внезапно закричал Иван, ударив кулаком по столу так, что тарелка с рагу подпрыгнула и перевернулась, заливая жирным соусом скатерть. — Потратил!
Слышишь?
Их нет!
И уже не будет!
Тамара отшатнулась, глядя на расползающееся пятно соуса.
Внутри неё что-то оборвалось.
Это было хуже, чем она ожидала.
Он не просто взял деньги — он их уничтожил.
И судя по его бегущим глазам и агрессии, причина была такой, что прощения не будет. — На что? — тихо спросила она, чувствуя, как пульс стучит в висках, словно молотом. — На что можно потратить годовые накопления за один день?
Ты купил машину?
Вложился в какую-то финансовую пирамиду?
Иван, если ты молчишь, я собираю вещи и ухожу прямо сейчас.
Муж тяжело дышал, раздувая ноздри.
Он понимал, что назад пути нет.
Его «геройство», которым он, видимо, гордился где-то в глубине души, теперь сталкивалось с суровой реальностью. — Я не мог поступить иначе, — пробормотал он, отводя взгляд. — Это был вопрос жизни и смерти.
Ты не поймёшь.
Тебе лишь бы на пляже валяться, а тут у людей судьбы ломаются. — У каких людей? — Тамара почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Во что ты вляпался?
Тебе угрожают? — Не мне, — Иван вытер пот с лба рукавом футболки. — Алексею.
Брату моему.
Он позвонил вчера ночью… Понимаешь, ситуация такая… Либо деньги сразу, либо его бы в лесу закопали.
Или на счетчик поставили такой, что пришлось бы квартиру продавать.
Я спас нас, Тамара.
Я спас семью.
Тамара смотрела на него, и мир вокруг начал медленно, но верно рушиться.
Алексей.
Вечная проблема, вечный «неудачник», которого Иван тащил на себе всю жизнь.
Алкаш, лжец и бездельник.
И теперь этот паразит съел не только нервы мужа, но и её отпуск. — Что он натворил на этот раз? — спросила она, чувствуя, как внутри закипает настоящая, неконтролируемая злость. — Кого он убил на наши деньги? — Никого он не убил! — взвился Иван, вновь чувствуя себя правым. — Просто не повезло пацану.
