— Ты правда считаешь нормальным вручить мне сковородку, а своей маме — золотой браслет за тридцать две тысячи гривен?!
Татьяна застыла посреди кухни, сжимая обеими руками увесистую коробку, на крышке которой сияла нарисованная улыбчивая хозяйка. За стеклом лениво кружился влажный декабрьский снег. На подоконнике остывали пирожки, из духовки тянуло румяной курицей, а из гостиной доносился довольный голос свекрови: она с восторгом демонстрировала гостям подарок сына.
Еще несколько минут назад Татьяна собиралась вынести горячее, разлить шампанское и улыбаться за праздничным столом. Теперь же она смотрела на мужа так, будто перед ней стоял не человек, с которым она прожила двадцать шесть лет, а почти незнакомец.
Дмитрий раздраженно скривился.
— Таня, только не устраивай.
— Я еще ничего не устроила.
— Вот и не надо. Мама уже немолодая. Захотелось сделать ей приятно.
— А мне?
— А ты тут при чем?
Эти слова оказались больнее любой грубости.
Татьяна медленно опустила коробку на столешницу.
— И правда. При чем тут я?
Дмитрий устало закатил глаза.
— Опять начались эти женские подсчеты. Тебе нужна была нормальная сковорода — я ее купил. Ты сама месяц назад говорила, что на старой все пригорает.
— А твоя мама жаловалась, что ей золота не хватает?
Он резко обернулся.
— Не смей таким голосом говорить о моей матери.
Из комнаты донесся дружный смех.
Там сидели его сестра Юлия с мужем, соседка свекрови и сама Галина Сергеевна — нарядная, с высокой прической, в темно-синем платье. На ее запястье уже поблескивал широкий золотой браслет.
Татьяна заметила его еще в прихожей.
— Димочка, ну зачем ты такие деньги потратил! — причитала свекровь, при этом браслет с руки не снимала. — Хотя вещь, конечно, добротная, на всю жизнь.
Татьяна тогда только улыбнулась.
Она еще не знала, что спустя пару минут Дмитрий с торжественным видом достанет из кладовки ее подарок.
Сковородку.
За тысячу шестьсот гривен.
Но самое нелепое заключалось даже не в этом. Праздничный стол почти полностью был оплачен из ее кошелька. Именно она купила мясо, икру, фрукты, хороший сыр, заказала торт, взяла шампанское и с утра специально съездила за любимыми конфетами Галины Сергеевны.
— Ты идешь? — Дмитрий мотнул головой в сторону гостиной. — Там люди ждут.
— Иди. Я сейчас подойду.
— Только сделай нормальное лицо.
Татьяна подняла на него глаза.
— Что?
— Не порть всем Новый год из-за какой-то ерунды.
Он ушел.
А она осталась на кухне одна.
Часы на стене негромко отмеряли секунды. В кастрюле тихо перекатывался кипящий картофель. На дверце холодильника висела старая фотография десятилетней давности: море, загорелый Дмитрий, смеющаяся Татьяна. Тогда ей казалось, что они по-настоящему счастливы.
Она задержала взгляд на снимке и вдруг поймала себя на мысли: когда именно все пошло не так?
Разве сегодня?
Может быть, этот браслет всего лишь заставил ее наконец увидеть то, от чего она много лет старательно отворачивалась?
Татьяне было пятьдесят два. Она работала администратором в частной клинике, умела считать деньги и никогда не считала себя несчастной жертвой. С Дмитрием они жили без роскоши, но вроде бы надежно. Двухкомнатную квартиру купили пятнадцать лет назад: большую часть первого взноса дали ее родители, остальное супруги выплачивали вместе. Дмитрий трудился начальником смены на складе и, по его словам, получал немного больше нее.
По крайней мере, именно так он всегда говорил.
Однако последние три года денег у него почему-то постоянно не оказывалось.
То автомобиль срочно требовал ремонта, то на работе задерживали премию, то Галине Сергеевне внезапно понадобилось дорогое лечение зубов.
Татьяна не спорила.
— Это же мама, — повторял Дмитрий.
И она отвечала:
— Конечно.
Из гостиной снова послышался смех.
Татьяна выключила плиту, взяла блюдо и вышла к гостям.
— Ну наконец-то! — радостно воскликнула Галина Сергеевна. — А мы уже решили, что хозяйка задумала уморить нас голодом.
Все заулыбались.
Татьяна поставила горячее на стол.
Свекровь вытянула руку к свету, чтобы браслет блеснул заметнее.
— Посмотри, Танечка, какая тонкая работа! Дмитрий сказал, дизайн итальянский.
— Красивый, — ровно произнесла Татьяна.
— Правда? Я ему говорю: зачем мне такие дорогие подарки? Лучше бы жене что-нибудь приличное купил.
Юлия не удержалась и прыснула со смеху.
— Мам, так он ей тоже купил.
— Да? И что же?
— Сковородку!
На пару секунд за столом повисла тишина.
Потом Галина Сергеевна рассмеялась.
— Ну, это тоже вещь нужная! Татьяна у нас женщина хозяйственная. Ей украшения-то куда надевать?
И вот именно в этот миг внутри Татьяны что-то окончательно оборвалось.
Но она не повысила голос.
Не расплакалась.
Не стала устраивать скандал при гостях.
Она просто села за стол и впервые за долгие годы начала не улыбаться по привычке, а внимательно слушать.
Дмитрий разливал шампанское, шутил, подкладывал матери закуски, то и дело склонялся к ней с заботливым видом. Галина Сергеевна тем временем оживленно рассказывала, что весной собирается заняться окнами.