Дарья шагнула в квартиру так, будто уже давно перестала считать себя здесь гостьей. Обувь она снимать не стала — прошла через прихожую прямо в большую кухню, совмещенную с гостиной.
За круглым столом расположились Марина в свежем шелковом халате и Наталья, приехавшая к дочери на выходные. На столешнице стояла открытая банка тех самых маринованных маслят, рядом лежала тарелка с тонко нарезанной сырокопченой колбасой. Чуть в стороне был раскрыт ежедневник, куда Марина сосредоточенно что-то вписывала шариковой ручкой. Возле блокнота аккуратной стопкой лежали крупные купюры — явно не мелочь на хлеб.
— Это что за манера такая — вламываться без звонка? — резко спросила Марина и поспешно накрыла деньги ладонью. — Мы, между прочим, отдыхаем. У нас семейный вечер. Константин, ты почему свою жену не остановишь? Она уже весь коридор грязью затоптала.
Наталья поджала губы, посмотрела на невестку поверх очков и осуждающе покачала головой, будто перед ней стоял капризный ребенок, испортивший всем праздник.
— Дарья, ну нельзя же быть настолько нервной и мстительной, — протянула она назидательно, с важным видом поправляя кофту. — Ну забрали немного консервации, подумаешь. Дети хоть нормальных витаминов поедят, с земли, своей, домашней, а не магазинную химию. Мы же семья, у нас все должно быть общее. И зачем поднимать шум на ночь глядя из-за каких-то банок?
Дарья молча подошла к столу. Из сумки она достала телефон, открыла заранее сохраненные снимки экрана и положила его прямо перед Мариной.
— Вот они, твои несчастные голодные дети, — сказала она громко, отчетливо, так, чтобы услышали все. — «Эко-ферма», «лесные боровики по тысяче пятьсот», «домашнее лечо по бабушкиному рецепту». Судя по комментариям в вашем домовом чате, только за сегодняшний вечер ты продала чужих запасов больше чем на шестнадцать тысяч гривен.
В кухне сразу стало тихо. Даже чайник, казалось, перестал шуметь. Константин, стоявший в дверях, сначала растерянно посмотрел на экран телефона, потом на пачку купюр под ладонью сестры, а затем — на саму Марину.
— Марина, это правда? — спросил он глухо. — Ты мне говорила, что у вас пустой холодильник и денег до зарплаты совсем не осталось. Я ради тебя и Дениса открыл погреб, а вы из этого торговлю сделали?
Марина вспыхнула до корней волос. На мгновение она явно растерялась, но почти сразу вскинула подбородок и привычно перешла в нападение.
— И что? — бросила она, зло глядя на Дарью. — Да, продала. А ты думал, ипотека сама за нас заплатится? Платеж через неделю, Денису премию срезали, денег не хватает. Тебе-то какое дело, куда пошли эти банки? Ты все равно вырастила это бесплатно у себя на огороде. Земля под ногами ничья, солнце тоже не платное. А я нашла покупателей, договорилась о доставке, красиво все описала, этикетки похвалила. Это мой заработок за организацию продаж, и я никому ничего отдавать не обязана.
Дарья медленно положила на стол синюю папку с документами.
— Земля под ногами не ничья, — произнесла она спокойно. — Участок, дом и погреб куплены мной за пять лет до брака. На мои личные деньги. Ни ты, ни твой брат, ни ваша мать не имеете к этому имуществу никакого законного отношения.
Денис нахмурился и шагнул вперед, пытаясь заслонить жену плечом.
— Слушай, родственница, не надо тут перед нами законами размахивать, — грубо сказал он. — Ключи нам Константин дал. Он тебе муж, значит, имеет право распоряжаться семейным имуществом. Никто ничего не ломал, не взламывал. Взяли по-родственному. При чем тут вообще полиция?
Дарья повернулась к нему. В ее взгляде было столько ледяного презрения, что Денис, сам того не желая, отвел глаза.
— Объясняю специально для тех, кто плохо понимает разницу между «по-родственному» и «незаконно», — ровно сказала она. — Константин не является собственником этого объекта и не имел права передавать ключи третьим лицам, чтобы они вывозили оттуда материальные ценности. По статье 185 Уголовного кодекса Украины тайное похищение чужого имущества, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с проникновением в помещение или иное хранилище и с причинением значительного ущерба, может закончиться реальным сроком лишения свободы.
Марина нервно сглотнула и отодвинула от себя ежедневник, словно записи в нем вдруг стали опасными.
— Ты… ты нас запугивать решила? — голос у нее заметно дрогнул. — Из-за каких-то огурцов и грибов уголовное дело шить? Да участковый над тобой посмеется и выставит за дверь.
— Не посмеется, — так же спокойно ответила Дарья. — У меня есть флеш-карта с непрерывной записью с уличной камеры. Качество отличное. Там видны ваши лица, номер машины и сколько именно коробок вы вынесли из моего погреба. Кроме того, у меня сохранены и заверены скриншоты твоих объявлений, где указан твой телефон, привязанный к банковской карте. И есть жильцы вашего дома, которые подтвердят, что покупали у тебя товар за наличные. А это уже не только хищение, но и незаконная предпринимательская деятельность без регистрации и уплаты налогов. За это тоже предусмотрена ответственность.
Наталья резко поднялась со стула и прижала руки к груди, будто Дарья на ее глазах совершала страшное преступление против семьи.
— Дарья, опомнись, Бога побойся! — запричитала она, переводя взгляд то на невестку, то на сына. — Ты собственного мужа позоришь, семью рушишь из-за стеклянных банок с травой! Костя, скажи ей хоть что-нибудь! Ты мужчина в доме или кто? Ты позволишь чужой женщине родную сестру за решетку отправить?
— Хватит, мама! — вдруг рявкнул Константин так громко, что посуда в сушилке тихо звякнула.
Его лицо потемнело от злости и стыда. Впервые он не попытался сгладить конфликт, не стал смотреть в пол и делать вид, будто все само собой рассосется.
— Вы выставили меня полным идиотом перед собственной женой, — с горечью сказал Константин, переводя взгляд на побледневшую сестру.