Из коридора вдруг донёсся голос Татьяны Сергеевны:
— Есть.
Они оба резко повернулись.
Свекровь стояла в проёме, будто давно ждала момента, чтобы вмешаться.
— Что именно есть? — медленно спросила Наталья.
— Деньги у Даниила есть, — отчеканила Татьяна Сергеевна.
Даниил заметно побледнел.
— Мам, не начинай.
И в эту секунду Наталья всё поняла.
Вот оно.
Та самая недосказанность, которую свекровь пыталась спрятать ещё в первый вечер.
— О каких деньгах речь? — тихо спросила она.
— Ни о каких, — поспешно ответил Даниил.
Но Татьяна Сергеевна уже вошла на кухню.
— Почему же ни о каких? О тех самых.
— Мама!
— А что «мама»? Раз уж твоя жена такая правильная и справедливая, пусть узнает правду.
Наталья медленно поднялась из-за стола.
— Даниил?
Он не ответил.
— Какие деньги?
— Я собирался тебе сказать.
— Что именно ты собирался сказать?
— У меня есть накопления.
— Сколько?
Он молчал.
— Даниил, сколько?
— Триста двенадцать тысяч гривен.
Наталья не сразу осознала услышанное. Цифра будто зависла в воздухе и не укладывалась в голове.
— Что?
— Я откладывал.
— Откуда?
— Премии. Дополнительные заказы. Командировочные.
— Сколько времени?
— Почти три года.
Наталья опёрлась ладонью о край стола.
Три года.
Три года они вместе считали каждую крупную трату. Она ходила со старым телефоном, хотя он уже едва держал заряд. Они снова и снова переносили ремонт. Наталья брала лишние смены, чтобы быстрее выплатить ипотеку.
А её муж всё это время тайком собрал больше трёхсот тысяч гривен.
— Для чего? — спросила она.
— Хотел сделать сюрприз.
Свекровь презрительно хмыкнула.
— Тоже мне сюрприз.
Даниил резко повернулся к ней:
— Мам!
Но остановить её он уже не успел.
— Он собирался помочь Алексею открыть мастерскую, — сказала Татьяна Сергеевна.
Наталье показалось, что из кухни разом выкачали весь воздух.
— Что?
— Не всю сумму, — глухо произнёс Даниил.
— А сколько?
— Наталья…
— Сколько?
— Двести тысяч гривен.
Она смотрела на него и вдруг понимала, что перед ней стоит человек, которого она словно видит впервые.
— Мы семь лет платили ипотеку.
— Я понимаю.
— Я выходила в ночные смены.
— Понимаю.
— Мы откладывали ребёнка.
Даниил закрыл глаза.
— Знаю.
— И всё это время ты копил деньги… для Алексея?
— Я хотел дать ему возможность начать заново.
Наталья рассмеялась.
Но смех вышел не весёлым — резким, почти пугающим.
— А мне такую возможность ты дать не собирался?
— Возможность чего?
— Жить, Даниил!
Она с силой ударила ладонью по столешнице.
— Я семь лет считала каждую гривну! Боялась купить себе нормальные сапоги! После ночной смены утром ехала ещё на подработку! А ты складывал деньги для брата?!
В дверях кухни возник Алексей.
— Вообще-то я тебя об этом не просил…
Наталья повернулась к нему.
— Выйди.
— Что?
— Вон из моей квартиры!
— Не смей так разговаривать с моим сыном! — вмешалась Татьяна Сергеевна.
— И вы тоже уходите.
— Наталья! — Даниил поднялся.
Она посмотрела на него холодно и прямо.
— А ты останешься.
Все замерли.
— Нам с тобой есть что обсудить.
Через двадцать минут в квартире стало тихо.
Алексей нарочито громко волок сумки к лифту. Виктория плакала, не поднимая глаз. Татьяна Сергеевна на прощание шипела, что этого она Наталье никогда не простит.
Когда входная дверь наконец закрылась, Наталья вернулась на кухню.
Даниил сидел за столом, сгорбившись.
— Я могу всё объяснить.
— Попробуй.
— Алексей хотел открыть столярную мастерскую. Я решил, что если один раз помочь ему по-настоящему…
— Один раз?
— Последний.
— Ты сам в это веришь?
Даниил промолчал.
— Где деньги?
— На счёте.
— Покажи.
Он открыл банковское приложение и протянул телефон.
Сумма действительно была на экране.
Наталья долго смотрела на цифры.
— Переведи половину мне.
— Зачем?
— Потому что три года ты откладывал, пока я вкладывала в семью всё до последнего. Половина этих денег — возврат нашему общему бюджету.
— Наталья…
— Либо завтра мы идём к юристу и начинаем делить имущество официально.
Даниил побелел ещё сильнее.
— Ты хочешь развестись?
— Я хочу понять, есть ли рядом со мной муж.
Он опустил взгляд на телефон.
— Хорошо.
Через минуту на телефон Натальи пришло уведомление.
156 000 грн.
Она посмотрела на Даниила.
— Теперь второе условие.
— Какое?
— Ты больше никогда не даёшь Алексею деньги, не обсудив это со мной.
— Хорошо.
— И у твоей матери больше не будет ключей от нашей квартиры.
Даниил поднял глаза.
— Наташ…
— Ключи.
Он сжал губы.
— Хорошо.
На первый взгляд могло показаться, что всё закончилось.
Но настоящий удар обрушился на Наталью спустя два дня.
Она вернулась домой раньше обычного и возле подъезда увидела Викторию.
Девушка сидела на лавочке одна.
Алексея рядом не было.
— Можно с вами поговорить? — тихо спросила она.
Наталья хотела пройти мимо.
Но потом увидела её лицо.
Виктория плакала.
— Что произошло?
— Я ушла от Алексея.
— Почему?
— Потому что никакой мастерской не будет.
Наталья остановилась.
— В смысле?
Виктория вытерла щёки рукавом.
— Он собирался взять деньги у Даниила вовсе не на мастерскую.
— А на что?
— Закрыть долги.
— Какие ещё долги?
Виктория достала телефон.
— Вот. Посмотрите.
На экране были переводы, уведомления, займы, просрочки.
Наталья листала переписку и чувствовала, как у неё леденеют пальцы.
Алексей задолжал почти 400 000 грн.
Кредиты. Микрозаймы. Деньги у знакомых.
— Откуда такая сумма?
Виктория закрыла лицо руками.
— Ставки.
Наталья медленно опустилась рядом на лавочку.
— Даниил знает?
— Нет.
— А Татьяна Сергеевна?
Виктория посмотрела на неё заплаканными глазами.
— Знает.
И вот теперь всё окончательно сложилось.
Не беременность.
Не выселение.
Не отсутствие жилья.
Татьяна Сергеевна привезла Алексея к ним не потому, что ему было негде жить. А потому, что кредиторы уже начали его искать.
А деньги Даниила должны были закрыть хотя бы часть этих долгов.
— Почему ты рассказываешь это мне? — спросила Наталья.
— Потому что я больше не могу в этом участвовать.
Виктория осторожно провела ладонью по животу.
— Я думала, он остановится. А вчера он попросил оформить кредит на меня.