С мокрой куртки Даниила капала вода, а подошвы ботинок оставляли на светлом ламинате грязноватые разводы. Он задержал взгляд на сумках и пакетах у стены, потом перевёл его на брата.
— Алексей, ты это всерьёз?
Алексей только развёл руками, будто другого выхода у него не существовало.
— А что мне оставалось?
— Работу найти.
— Ну вот, опять…
— Что «опять»? Тебе уже тридцать.
Виктория резко поднялась с дивана.
— Ты хочешь сказать, что он сидит без дела?
Даниил посмотрел на неё спокойно, но жёстко.
— Последние шесть месяцев?
— Он развивает проект.
— Какой именно?
Алексей скривился.
— Интернет-магазин запускаю.
— Уже третий по счёту?
— Этот точно выстрелит.
Наталья не вмешивалась. Она только заметила, как у Даниила напряглись скулы.
Братья всегда были непохожи друг на друга. Даниил с восемнадцати тянул всё сам: работал, учился заочно, соглашался на любые подработки. Алексей же годами «искал направление». То собирался развивать доставку еды, то увлекался криптовалютой, то покупал технику для печати на футболках. Каждое его новое начинание стартовало с уверенного обещания, что через полгода он будет зарабатывать больше всей семьи, а заканчивалось очередными долгами.
И каждый раз Татьяна Сергеевна вытаскивала младшего сына из ямы.
— Ладно, — наконец произнёс Даниил. — Сегодня останетесь у нас. Завтра подыщем вам жильё.
Наталья резко повернулась к нему.
— Что?
— Наташ, уже ночь почти.
— Они пришли в четыре дня.
— Я понимаю.
— Нет, Даниил, ты не понимаешь. Твоя мама уже передвинула мебель. Алексей разложил вещи в комнате. Виктория заняла полку в ванной. Они не за ночёвкой приехали.
— Всего на одну ночь.
— А завтра эта ночь превратится во вторую.
Татьяна Сергеевна улыбнулась так, будто выиграла спор.
— Вот видишь? Данечка всё правильно понял.
И именно эта улыбка стала последней каплей.
— Нет, — твёрдо сказала Наталья.
— Что значит «нет»? — переспросил муж.
— Значит, здесь никто ночевать не будет.
— Наташ…
— Я сказала — нет.
Свекровь вскочила с места.
— Да кто ты такая, чтобы решать?!
— Хозяйка этой квартиры.
— Хозяйка?! — лицо Татьяны Сергеевны налилось багрянцем. — Половина жилья принадлежит моему сыну!
— А вторая половина — мне.
— Тем более! Значит, Даниил имеет полное право пустить сюда брата!
Наталья посмотрела прямо на мужа.
— Ты правда хочешь поселить его у нас?
Даниил отвёл взгляд.
Этого ответа без слов ей хватило.
— Ясно.
Она развернулась и ушла в спальню.
— Наталья! — позвал он вслед.
Но дверь уже закрылась.
Той ночью Наталья почти не сомкнула глаз. За стеной переговаривались Алексей с Викторией. На кухне звякали чашки и тарелки. В коридоре Татьяна Сергеевна что-то вполголоса внушала Даниилу.
Ближе к двум ночи муж наконец лёг рядом.
— Ты слишком резко всё воспринимаешь, — тихо сказал он.
Наталья повернулась к нему.
— Я?
— Это же семья.
— А я тогда кто?
— Не начинай.
— Нет, ответь. Кто я?
— Жена.
— Тогда почему решения о моём доме принимаются так, будто меня здесь нет?
Даниил устало провёл ладонями по лицу.
— У Алексея сейчас тяжёлый период.
— У Алексея вся жизнь состоит из тяжёлых периодов.
— У него скоро ребёнок родится.
— Вот именно. Самое время повзрослеть.
— Ты никогда его особенно не любила.
Наталья села на кровати.
— Ты сейчас серьёзно?
— Я просто говорю…
— Когда он просил 40 000 грн на кофейню, кто дал ему эти деньги?
Даниил промолчал.
— Мы дали. А когда кофейня закрылась через три месяца, кто вернул хоть что-то?
— Никто.
— Когда твоя мама попросила оплатить ему курсы программирования, кто заплатил?
— Наташ…
— Кто?
— Мы.
— Когда ему разбили машину, кто давал деньги на ремонт?
— Я понял.
— Нет, не понял. Потому что сейчас он спокойно лежит в комнате, которую мы собирались делать детской, а твоя мама убеждает меня, что я жадная и бессердечная.
Даниил опустил голову.
— Дай мне неделю.
— Для чего?
— Я всё улажу.
— Семь дней, Даниил.
— Договорились.
Наталья легла обратно и отвернулась к стене.
Тогда она ещё не знала, что эта неделя изменит всё в их семье.
Уже на третий день квартира перестала ощущаться её домом.
Виктория занимала ванную минут на сорок, не меньше. Алексей спал почти до обеда, а потом устраивался на кухне с ноутбуком и чашкой кофе. Татьяна Сергеевна приезжала каждый день: привозила еду младшему сыну, перекладывала банки по шкафчикам, придиралась к Наталье по любому поводу.
— У тебя супа нет?
— Есть борщ.
— Алексей борщ не ест.
— Значит, пусть приготовит себе то, что ест.
— Его беременная жена должна у плиты стоять?
— Алексей не беременный.
Свекровь обиженно сжимала губы, будто Наталья совершила страшную жестокость.
По вечерам начинались новые разговоры.
— Дань, одолжишь до пятницы 8 000 грн?
— На что?
— Рекламу запустить надо.
— Нет.
— Тогда хотя бы 4 000 грн.
Наталья слышала это из спальни и чувствовала, как раздражение внутри становится всё плотнее, тяжелее, почти физическим.
На шестой день она заметила на холодильнике листок.
Это был список продуктов.
Молоко, сыр, мясо, йогурты, фрукты, детская вода.
Внизу Виктория аккуратно дописала:
«Наталья, купи, пожалуйста, после работы».
Наталья молча сфотографировала записку.
Вечером она положила снимок перед Даниилом.
— Завтра седьмой день.
— Я помню.
— И что?
— Я нашёл им квартиру.
За всю неделю Наталья впервые почувствовала, как напряжение немного отпускает.
— Правда?
— Однокомнатная. Недалеко от мамы.
— Отлично.
— Только есть один момент.
Улыбка сразу исчезла.
— Какой?
— Залог и первый месяц аренды.
— Сколько?
— 24 000 грн.
— И?
Даниил помедлил.
— Я оплачу.
Наталья ощутила, как внутри неприятно похолодело.
— Из каких денег?
— Из своих.
— У нас общий бюджет.
— Тогда из наших.
— Нет.
— Наталья…
— Нет. За последние годы мы уже отдали Алексею больше 80 000 грн.
— Он мой брат.
— Тогда плати из тех денег, которые откладываешь лично для себя.
Даниил посмотрел на неё растерянно.
— У меня нет отдельных денег.