Она разрушает нашу семью!
Светлана Ивановна медленно поднялась на ноги.
Хотя она была невысокого роста, сейчас казалась настоящей скалой.
Подойдя к сыну, она взглянула на него своим профессиональным, «паспортным» взглядом, от которого даже закалённые уголовники дрожали. — Сынок, — неожиданно тихо произнесла она. — Покажи свою трудовую книжку. — Зачем? — удивлённо спросил он. — Мне интересно, есть ли там запись «профессиональный нахлебник».
Игорь раскрыл рот, но произнести что-либо не смог.
Светлана Ивановна обернулась ко мне.
Её обычно каменное лицо вдруг изменилось.
Углы губ опустились, а в глазах, всегда холодных и проницательных, заблестели слёзы.
Она заметила коробки с товаром в коридоре.
Увидела мои руки — без маникюра, но покрытые мозолями от скотча.
Она заметила Настю, прижавшуюся ко мне.
Подошла и нежно взяла меня за руку.
Её ладонь была сухой и горячей. — Тамара, — голос свекрови задрожал. — Прости меня, старую глупую женщину.
Я всё думала, что он пошёл в отца, в нашу крепкую родню.
А он… Я вижу всё.
Ты здесь одна тащишь всю ношу.
По её щеке, по глубокой морщине, скатилась слеза.
Одна, скупая, но искренняя. — Я думала, ты лишь приложение к нему, — продолжила она, крепко сжимая мою руку. — А ты — настоящий хребет.
Стальной хребет.
Она полезла в свою изношенную сумку и достала конверт. — Вот.
Здесь немного.
Пенсионные.
Я копила на… неважно.
Купи себе что-нибудь.
Для дома, для Насти, и уж точно не для этого бездельника.
Себе купи.
Платье, спа, массаж.
Ты заслужила. — Светлана Ивановна, не нужно… — начала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Бери! — резко сказала она своим командным голосом, но сразу же смягчилась. — Возьми, дочка.
А ты, Игорь… У тебя есть неделя.
Или приносишь доказательства, что работаешь — хоть дворником, — или я поступлю просто: позвоню своему знакомому участковому — не для жалобы, а чтобы ты понял, как быстро «взрослые разговоры» превращаются в официальные.
У тебя есть неделя, Игорь.
После этого ты перестаёшь играть роль «главы семьи» и начинаешь приносить конкретный результат.
Игорь стоял, растерянный, словно лишённый своей фальшивой короны.
Я смотрела на свекровь и осознавала: иногда настоящие союзники появляются оттуда, откуда ждёшь удара.
И это ощущение было слаще любого «аль денте».
