Это забавно — Тамара, ты вообще представляешь, что значит «аль денте»? — с отвращением произнёс Игорь, осторожно подцепив вилкой макаронину, будто это был дождевой червь, случайно оказавшийся на его фарфоровой тарелке. — Это же переваренная муть.
Углеводное поражение.
Я молча жевала в ответ.
После суток, проведённых в травмпункте, где «аль денте» можно было наблюдать лишь в раздражении заведующего, мне было совершенно безразлично гастрономическое изящество мужа. — Игорь, это макароны из акции, — спокойно пояснила я, отрезая кусок котлеты. — Здесь итальянского языка не знают.
Знают только кипяток и соль.
Если хочешь изысканную кухню — плита в твоём распоряжении.
Твой «менеджерский потенциал» вполне справится с кастрюлей.
Игорь выпрямился.
Этот жест я называла «надувание жабы».
Сейчас последует лекция о его статусе. — Я приношу деньги, Тамара.
Большие деньги.
Я решаю вопросы на федеральном уровне в нефтяной отрасли.
А ты должна поддерживать тыл.
Это и называется делегированием полномочий.
Ты же медсестра, у тебя руки должны быть… чувствительными. — Мои руки в хлорке и в чужих гипсах, — ответила я. — А твоё «делегирование» свелось к тому, что вчера ты не вынес мусор, потому что «это не уровень топ-менеджмента». — Это вопрос при-о-ри-те-тов! — Игорь поднял палец, собираясь произнести тираду о тайм-менеджменте. — Успешный человек не отвлекается на бытовой хаос.
Он мыслит стратегически!
Вот ты, например, тратишь время на мелочи, а могла бы… — А могла бы напомнить, что твой кредит за «статусный» автомобиль, на котором ты стоишь в пробках, съедает сорок процентов твоего «федерального» бюджета, — мягко перебила я.
Игорь захлебнулся воздухом.
Его лицо покрылось пятнами, рука потянулась к бокалу с водой, но промахнулась и сбила солонку.
Соль рассыпалась веером.
Он выглядел как дирижёр, у которого во время симфонии порвались штаны. — Ты… ты просто не видишь перспективы! — выдохнул он, собирая соль пальцами.
Жить с Игорем было всё равно что жить с памятником самому себе.
Он был красив, статен и совершенно бесполезен в повседневной жизни.
Его должность «заместителя начальника департамента по координации смежных вопросов» звучала громко, но по сути он перекладывал бумажки и чинно надул щеки на совещаниях.
Я терпела.
Ради Насти, ради ипотеки, которую мы, кстати, платили поровну, хотя Игорь любил утверждать: «Я плачу, а ты просто подкидываешь на коммуналку».
Всё изменилось, когда я случайно наткнулась на оптовый склад текстиля.
Идея возникла внезапно.
Я умела считать, умела договариваться (спасибо буйным пациентам в очереди) и не боялась трудностей.
Когда я принесла домой первую партию товара, Игорь стоял в дверях в своём шёлковом халате. — Что это? — он нахмурился. — Ты что, превращаешь нашу квартиру в вещевой рынок?
Тамара, это деградация.
Челночничество в XXI веке? — Это бизнес, Игорь.
Маркетплейсы.
Когда будет время, почитай про ИП и налоги — полезно для общего развития.
ИП — это не стыдно.
Стыдно, когда «топ-менеджер федерального масштаба» зарабатывает «большие деньги», а дома экономит на элементарном: кричит про статус — и покупает жене макароны «по акции», потому что «в семье должен быть финансовый порядок». — Пф-ф, — фыркнул он. — Копейки.
