— Дорожную сумку можешь обратно разобрать в прихожей. На этих выходных мы никуда не поедем, — ровным тоном сообщил муж, тщательно промакивая влажные ладони кухонным полотенцем.
Марина застыла посреди коридора, сжимая в руке небольшую косметичку для поездок. Из открытого кухонного окна тянуло тяжелым жаром: за день асфальт раскалился так, что даже вечером от него поднималось липкое марево. Термометр за стеклом на восьмом этаже упорно показывал тридцать два градуса. В панельной многоэтажке воздух стоял плотный, душный, словно давно остывший кисель, который забыли размешать.
— Это как понимать — не поедем? — медленно спросила она, опуская руку и проходя на кухню. Марина смотрела мужу прямо в лицо. — Мы еще две недели назад решили: я беру отгулы к выходным, мы покупаем продукты и уезжаем за город до конца следующей недели. Я только что притащила из магазина четыре тяжеленных пакета.
Сергей неопределенно дернул плечом. В глаза он ей не посмотрел, будто был занят делом куда более важным: аккуратно расставлял на столе вымытые чашки.
— Планы поменялись, Марина. Надо иногда понимать чужие обстоятельства, — произнес он, стараясь звучать рассудительно. — Антон с Татьяной хотели выбраться на природу. У них годовщина свадьбы, причем дата круглая. А на ресторан или нормальную базу отдыха у них сейчас денег нет. Я дал им ключи от нашей дачи до следующего понедельника. Пусть люди спокойно отметят, отдохнут, шашлыки пожарят.
От услышанного у Марины на секунду перехватило дыхание. То ли от духоты, то ли от возмущения, которое резко поднялось внутри. Она оперлась ладонью о край стола, пытаясь до конца осознать смысл его слов.
— Ты отдал ключи от нашего дома посторонним людям и даже не посчитал нужным спросить меня?
— Антон мне не посторонний, мы со школы знакомы, — с раздражением отрезал Сергей, отодвинул стул и сел. — И не надо сразу устраивать трагедию на ровном месте. Подумаешь, посидишь неделю в квартире. Включишь вентилятор, сделаешь себе лимонад со льдом, телевизор посмотришь. Муж дал друзьям ключи от дачи, а жене предложил пару дней провести дома — какая катастрофа! Тебе лишь бы показать, что все вокруг твое, а у людей, между прочим, праздник.
— Праздник у них получается за мой счет, — негромко, но очень отчетливо сказала Марина, не отводя взгляда от его самодовольного лица. — У меня отпуск, Сергей. Первый нормальный отпуск за полтора года. Я все это время работала без передышки, чтобы закрыть остаток кредита за этот самый дачный дом. И ты прекрасно знаешь, как мне тяжело в этой бетонной коробке на восьмом этаже, особенно в середине июля.
— Да ничего с тобой за несколько дней не случится, не драматизируй, — отмахнулся он. Сергей достал из кармана телефон и тут же уставился в экран, листая короткие ролики. — В городе миллионы людей проводят лето, и никто не расплавился. Зато мне перед Антоном теперь не стыдно. Я поступил как настоящий друг, который не бросает в трудный момент.
Марина молча смотрела на мужа, и вдруг с пугающей ясностью увидела то, что много лет предпочитала объяснять, сглаживать или просто не замечать. Сергей всегда любил выглядеть щедрым человеком. Широкой души парень, надежный товарищ, благородный спаситель, готовый ради приятелей снять с себя последнюю рубашку. Только рубашка эта почти всегда оказывалась не его, а Марининой.
Когда два года назад его дальнему родственнику понадобился автомобиль, чтобы перевезти доски, Сергей без лишних вопросов отдал семейный универсал, купленный на Маринины накопления. Потом три недели вычищал багажник от смолы, щепок и въевшихся опилок. Когда сослуживцу не хватило денег на дорогую резину, Сергей полез в семейную заначку, которую они откладывали на санаторий.
Теперь его великодушие добралось и до дачи.
Загородный участок Марина приобрела еще до свадьбы. Это были ее личные деньги, оставшиеся после продажи комнаты в коммунальной квартире, купленной до брака. Документы на землю были оформлены только на нее. Позже, уже после регистрации брака, старенький щитовой домик снесли и вместо него построили небольшой, но крепкий дом из бруса с широкой террасой. Основную часть расходов Марина снова взяла на себя: вложила большую премию за завершение годового бухгалтерского проекта и оформила потребительский кредит на свое имя.
Она сама выбирала доски для пола, подолгу сравнивала оттенки краски и в итоге покрасила стены в мягкий светло-фисташковый цвет. Своими руками возилась с кустами гортензий, высаживала белый клевер, чтобы во дворе появился густой нежный ковер, по которому приятно пройтись босиком утром. Каждая мелочь в этом доме была связана с ее трудом, ее усталостью, ее надеждой на тихое место, где можно наконец выдохнуть.
Сергей же появлялся на даче скорее как гость. Иногда приезжал, чтобы растянуться в гамаке с банкой холодного лимонада или подремать в тени старой яблони. В это время Марина полола грядки, белила стволы, мыла окна после зимы, чинила мелочи, подкрашивала забор и таскала ведра с водой.
— То есть ты считаешь совершенно нормальным оставить собственную жену дышать раскаленной гарью в квартире, пока твои друзья будут вытаптывать мой газон? — спросила она тихо. Голоса Марина не повысила, но внутри у нее все звенело от ледяной злости.
— Послушай, только не начинай нудеть, у меня и так голова после работы трещит, — поморщился Сергей, даже не отрывая взгляда от смартфона. — Я уже пообещал. Они туда еще днем выехали. Сейчас, наверное, мангал уже разжигают. Я же не стану звонить человеку и говорить: извини, моя жена зажала дом на пару дней. Будь выше этих мелочных привычек. Проще надо к жизни относиться.
Марина не стала отвечать. Ни одним словом. Она развернулась и вышла из кухни в коридор, где по-прежнему стояла раскрытая дорожная сумка. Молча расстегнула боковое отделение, вынула маленькую косметичку и убрала ее в сторону. Потом подошла к обувной тумбочке и выдвинула верхний ящик.
Там, среди старых квитанций, запасных батареек, потрепанных инструкций и всякой мелочи, лежал тяжелый брелок со вторым комплектом ключей — от калитки и от самого дома. Сергей, похоже, был уверен, что никаких запасных ключей у Марины под рукой не осталось.