Ты просто усидишь тихо в уголке в своем кресле и, если он задаст вопрос, просто кивнешь.
Понял?
Я пробормотал что-то невнятное, пуская слюнки на подбородок.
Тамара нахмурилась и аккуратно вытерла мне лицо салфеткой. — Господи, до чего ты докатился, — тихо сказала она. — Раньше ты выглядел таким изящным.
После того как она ушла, я перестал играть роль.
Мой взгляд стал острым, словно лезвие скальпеля.
Завтра.
Значит, завтра наступит заключительный этап.
Я подтянул кресло к скрытому шкафу в стене и достал маленькую камеру — шпионский гаджет, который когда-то встроил в корпус старинных часов по заказу одного коллекционера.
Установил ее в глазницу «Арлекина».
Другую камеру спрятал в люстре в гостиной.
Сигнал передавался на мой ноутбук, который стоял в подвале.
Оставалось подготовить последний элемент — реквизит для финальной сцены.
Глава 6: Глаза Арлекина
Наступил вечер, когда приехал оценщик.
Передо мной стоял сухощавый мужчина с подвижными глазами по имени Василий Соколов.
От него исходил запах дорогого табака и фальши.
Я сразу понял: он работает в сговоре с Тамарой и Игорем.
Его задача — заниженно оценить коллекцию, чтобы потом перепродать ее по настоящей стоимости частным лицам.
Меня вывели в гостиную.
Я уселся в кресло, укрывшись пледом до груди, с отрешенным выражением лица.
Руки мои безжизненно лежали на коленях.
Игорь, одетый в мой лучший сюртук, проводил экскурсию. — А вот здесь, господин Соколов, главная жемчужина коллекции, — он театрально снял чехол с «Арлекина». — Автоматон «Смеющийся шут».
Произведение мастера Жаке-Дро, примерно 1774 год. — Удивительно, — пробормотал Соколов, внимательно осматривая фарфоровое лицо куклы. — А он работает? — К сожалению, механизм утерян, — соврал Игорь. — Но как элемент декора он бесценен.
Не так ли, Александр?
Он ткнул меня в плечо.
Я издал нечленораздельный звук и кивнул, как марионетка.
Тамара стояла у камина, нервно играя жемчужным ожерельем на шее. — Что ж, я впечатлен, — произнес Соколов. — Предлагаю перейти к оформлению сделки.
Они уселись за дубовый стол в центре гостиной.
Прямо под люстрой с камерой.
Я расположился в тени в углу, но мой палец незаметно скользнул под пледом и нажал кнопку на маленьком пульте. — Итак, госпожа Коваленко, — начал Соколов, разворачивая бумаги. — За всю коллекцию, включая дом и мастерскую, я готов предложить сумму, равную… скажем так, стоимости хорошего автомобиля. — Это грабеж! — возмутилась Тамара для вида. — Это бизнес, — холодно ответил Соколов. — Либо вы соглашаетесь, либо я ухожу.
И останетесь с калекой и кучей ржавого металла.
Игорь положил руку на плечо Тамары. — Тама, соглашайся.
Эти деньги хватят нам, чтобы начать новую жизнь где-то на побережье.
Подальше от этого склепа и от этого овоща.
Я нажал кнопку на пульте.
В гостиной раздался тихий, мелодичный звон.
Словно зазвучала музыкальная шкатулка.
Соколов, Игорь и Тамара застыл, повернув головы к источнику звука. «Арлекин» в углу комнаты ожил.
Фарфоровая голова медленно повернулась на шарнирах.
Стеклянные глаза засветились алым светом — включились инфракрасные диоды камер.
Рука куклы поднялась в предупреждающем жесте.
Тамара вскрикнула.
Соколов отшатнулся, опрокинув стул. — Ч-что это? — пробормотал Игорь.
И тут кукла заговорила.
Мой голос, усиленный динамиком, спрятанным внутри туловища, разнесся по гостиной, отражаясь от высоких потолков: — Добрый вечер, дамы и господа.
Вы просили доказательства подлинности.
Позвольте представить спектакль «Крах лицемерия».
Акт первый.
Голоса предателей.
В ту же секунду из пасти Арлекина зазвучала аудиозапись.
Я монтировал ее несколько ночей подряд.
Голос Тамары: «…И кто знает, может, у бедного Леши в санатории случится сердечный приступ?».
Голос Игоря: «…этот овощ нам больше не нужен».
Голос Соколова: «…останетесь с калекой и кучей ржавого железа».
Запись была кристально чистой.
Каждое слово звучало словно удар хлыста.
Лицо Тамары побледнело до мела.
Игорь вскочил и бросился к кукле, пытаясь найти выключатель.
Глава 7: Ходячий
— Не трогай его, — прозвучал тихий, но металлический голос.
Все повернули головы ко мне.
Я отбросил плед.
Руки, которые минуту назад были безвольно опущены, твердо легли на подлокотники кресла.
Медленно, опираясь на ладони, я поднялся на ноги.
Пошатываясь, но стоя.
Без костылей.
Без чьей-либо помощи.
Тамара прижала ладонь ко рту, ее глаза расширились до предела. — Ты… ты не можешь… — прошептала она. — Не могу что, Тамара?
Ходить? — я сделал шаг вперед.
Еще один.
Звук моих шагов по паркету казался громким.
— Или не могу спокойно слушать, как вы с моим учеником замышляете убить меня ради денег, которые я заработал своими собственными руками?
Соколов отступил к двери. — Я тут ни при чем!
Меня наняли!
Это они всё замыслили! — Стоять! — рявкнул я, и в этот момент входная дверь распахнулась.
На пороге появился мой старый друг и адвокат, Павел Иванов, а за ним двое полицейских в форме и понятые.
Я позвонил Павлу вчера ночью из подвала и рассказал всё. — Извините за опоздание, Леша, — спокойно сказал Павел, поправляя очки. — Записывающее оборудование работало без сбоев.
Мы слышали каждое слово в коридоре.
Покушение на убийство, мошенничество в особо крупном размере, подготовка к хищению предметов с исторической ценностью.
Боюсь, господа, этот вечер перестает быть скучным.
Игорь взвыл и ринулся к окну.
