Сначала он не смог опознать ее.
Когда Тамара прижала его к себе, тело его вздрогнуло, он попытался вырваться, но, почувствовав запах мамы, закричал.
Это был не просто плач.
Скорее, это напоминало визг, вырвавшийся наружу после долгого молчания. — Мамочка, не надо!
Мамочка, там дядя, там темно! — он захлебывался от страха, его трясло так сильно, что у Тамары зуб на зуб не попадал.
Она вынесла его в коридор.
Из кухни вышла Нина Петровна, недовольно стряхивая крошки с юбки. — Опять это представление, — пробурчала она.
— Ты его избаловала, Тамара.
Он специально кричит, на публику играет.
И штаны намочил назло.
В три года Владимир уже умел проситься… В Тамаре вспыхнула ярость, словно красная пелена опустилась на глаза.
Чистая, неудержимая ярость матери, чьего ребенка обидели. — Убирайтесь, — тихо произнесла она. — Что? — громко крикнула Тамара, заставив люстру зазвенеть. — Вон из моего дома, старая мымра! — Ты как смеешь со мной говорить? — Нина Петровна покраснела. — Я педагог с тридцатилетним стажем!
Я стараюсь помочь, а ты… Грубиянка!
Я все Владимиру расскажу! — Если через минуту вы не уйдете, я вызову полицию.
Зафиксирую факт издевательства над ребенком.
Вы сядете в тюрьму, поняли?
Свекровь, заметив безумие в глазах невестки, отступила.
Схватила сумку, пальто и рванула к выходу, хлопнув дверью.
Тамара больше получаса не могла унять сына.
Он продолжал вздрагивать, всхлипывать и повторять: «Не закрывай дверь, мамочка, не закрывай».
Она переодела его, напоила водой, дала успокоительное.
Он уснул у нее на руках, крепко вцепившись в мокрую от пота футболку.
Через час вошел Владимир.
Веселый, расслабленный. — О, мамуля уже ушла? — спросил он, заглядывая в комнату. — Почему так рано?
Я думал, посидим, поболтаем.
Тамара вышла из детской, осторожно закрыв дверь.
Её тело дрожало, но голос прозвучал ледяным. — Твоя мать заперла Максима в ванной.
Выключила свет, подперла дверь шваброй и держала его там целый час.
Ребенок не выдержал ужаса.
У него случилась истерика, я еле уложила его спать.
Владимир остановился, снимая ботинок.
Сделал гримасу, словно у него заболел зуб. — Тамара, ты опять преувеличиваешь.
Мама звонила.
Она в шоке.
Говорит, что ты на нее набросилась, выгнала, оскорбила.
У неё сердце прихватило, она сейчас пьет сердечные капли. — Ты меня слышишь? — Тамара подошла ближе. — Она издевалась над твоим сыном. — Это не издевательство, а воспитание! — Владимир выпрямился, в голосе зазвучали привычные капризные нотки. — Мама знает, что делает.
Максим совсем распустился.
Мужчина должен уметь преодолевать страх темноты.
Я тоже сидел в кладовке, и вырос нормальным! — Нормальным? — Тамара посмотрела на него так, будто видела впервые.
Перед ней стоял не муж и не опора.
