В квартире царила тишина.
Слишком глубокая тишина.
Тамара сняла обувь, стараясь не издавать ни звука.
Из кухни доносились аромат свежесваренного кофе и приглушённый голос диктора.
Она заглянула в кухню.
Нина Петровна сидела за столом и с наслаждением намазывала масло на булочку.
Перед ней стояла вазочка с конфетами, которые Тамара купила для гостей. — О, ты уже дома? — свекровь даже не обратила внимания на её появление. — Я вот решила перекусить.
Твой маленький сорванец меня измотал. — Здравствуйте.
Где Максим? Спит?
Тамара бросила взгляд в коридор.
Дверь в детскую была приоткрыта, но внутри никого не было. — Наказан, — спокойно ответила свекровь, откусывая бутерброд. — Устроил истерику.
Я сказала: «Не трогай пульт», а он закричал.
Пришлось прибегнуть к воспитательным мерам.
В груди у Тамары что-то сжалось.
Холодный, липкий страх пробежал по спине. — Какие меры?
Где он? — Там, где непослушным детям и место.
Чтобы он задумался о своём поведении.
Изоляция очень эффективна, она успокаивает нервную систему.
Тамара бросилась в коридор. — Максим!
Тишина.
Она резко открыла дверь туалета — пусто.
Спальня — тоже пуста.
И тогда её взгляд упал на дверь ванной.
Щеколда была задвинута снаружи.
А ручка… Ручка была подперта шваброй, прислонённой к стене, чтобы ребёнок точно не смог открыть, даже если дотянется до замка. — Вы что… — прошептала Тамара, ощущая, как пальцы немеют. — Вы его там заперли? — Свет я выключила, — спокойно и наставительно прозвучал голос свекрови из кухни. — В темноте лучше думается.
Он должен понять, где его место!
Ещё слишком мал, чтобы проявлять характер.
Тамара со всей силы оттолкнула швабру, которая с грохотом упала на зеркало.
Она резко отодвинула щеколду.
Дверь распахнулась, открывая тёмную пустоту ванной комнаты. — Максимочка!
Она включила свет.
Максим сидел в самом дальнем углу, за корзиной для белья.
Он сжал голову руками и прижал лоб к коленям.
Он не плакал.
Покачивался из стороны в сторону и издавал тихий, скулящий звук: «Ммм… ммм…».
На коврике под ним расплывалось тёмное пятно. — Господи! — Тамара опустилась на колени и обняла сына.
Он был раскалён, словно печь.
Футболка промокла от пота.
