Но пенсия у неё маленькая.
Я прислонилась к стене в коридоре.
Закрыв глаза, сказала: — Тамара Петровна, мы ещё не приняли решение, как распорядимся деньгами. — Да я понимаю, понимаю, солнышко!
Просто я думала, что если деньги есть, можно помочь родной маме.
Дмитришка точно не откажет.
Он же добрый мальчик.
Любит свою мамочку.
Не то что некоторые неблагодарные дети. — Я поговорю с Дмитрием, — сухо ответила я. — Вот и поговори!
А то он мне сам говорит, что ты какая-то зажатая стала.
Жадничаешь.
На каждую копейку смотришь.
Деньги тебя испортили.
Я снова положила трубку.
Вернулась в переговорную.
Села на своё место.
Начальник говорил что-то про квартальный план.
Я смотрела в окно.
Не слушала ни слова.
В голове крутилась одна мысль: Дмитрий жалуется маме.
Говорит, что я зажатая.
Жадная.
Что деньги меня испортили.
Деньги, которые я ещё не получила в руки.
Которые лежат на счёте дедушки.
Которые я ещё не потратила.
Но я уже испортилась.
Дмитрий пришёл с работы поздно.
Около девяти часов.
Я сидела на кухне.
Пила чай. — Привет, — он поцеловал меня в макушку. — Как дела? — Твоя мама звонила сегодня.
Просила двести тысяч на ремонт кухни. — Ну, мам права, — пожал он плечами. — Кухня действительно старая.
Я там в детстве ещё эти обои помню.
Мы можем помочь.
Что нам стоит? — Дмитрий, это моё наследство.
От моего дедушки. — Оля, ну не жадничай.
Мама же просит.
Не чужая тётка какая-то.
Родная мать.
Которая меня растила.
Кормила.
Одевала.
Ночами не спала, когда я болел. — Я не жадная.
Я просто хочу сама решать, куда потратить свои деньги. — Наши деньги, — твёрдо поправил он. — Мы же семья.
Муж и жена.
У нас всё общее.
Или ты думаешь иначе?
Я встала.
Вышла на балкон.
Закрыла дверь за собой.
Стояла.
Смотрела на ночной город.
Думала.
Мне было обидно.
Дмитрий даже не поинтересовался моим мнением.
Просто сразу согласился с мамой.
Автоматически.
Как всегда.
Как во всём.
Когда мы выбирали квартиру для съёма — он спросил маму.
Когда покупали машину — посоветовался с ней.
На следующий день я специально провела эксперимент.
Чтобы проверить свою теорию.
Вечером Дмитрий вернулся домой.
Я приготовила ужин.
Макароны с курицей.
Ничего особенного.
Мы сели за стол.
Ели молча.
Дмитрий листал телефон.
Я смотрела на него. — Слушай, — начала я как бы между прочим. — А помнишь Наташу Иванову?
Мою подругу по университету?
Дмитрий оторвался от телефона. — Ну, вроде припоминаю.
Которая на нашей свадьбе была? — Нет, это другая.
Ну неважно.
Так вот, она звонила сегодня днём.
Сказала, что открывает студию йоги.
В центре.
Сняла большое помещение.
Предложила мне стать совладельцем.
Вложить миллион.
Обещает доходность двадцать процентов годовых.
Я придумала это на ходу.
Никакой Наташи Ивановой не существовало.
Никакой студии йоги.
Всё выдумано.
Проверка.
Дмитрий задумался.
Почесал подбородок. — Звучит интересно.
Но йога сейчас не очень популярна.
Лучше вкладывать в проверенное. — Ага, — я кивнула.
Доела макароны. — Я ещё подумаю.
Не спешу с решением. — Правильно.
Нужно всё взвесить.
Вечер прошёл спокойно.
Дмитрий играл в приставку в гостиной.
Рубился в какую-то стрелялку.
Я читала книгу на кухне.
Детектив.
Легли спать.
Дмитрий мгновенно заснул.
Захрапел.
Я лежала.
Смотрела в потолок.
Думала — позвонит или нет?
А утром ровно в девять зазвонил телефон.
Тамара Петровна.
Я взяла трубку.
Включила громкую связь. — Ольга!
Дмитришка мне рассказал про Наташу и студию йоги!
Деточка, золотко моё, не вкладывай туда деньги!
Это же чистая авантюра!
Йога!
Кому она сейчас нужна?!
Лучше помоги Сергею с сервисом.
Это проверенное дело.
Надёжно.
Спокойно.
Я положила трубку.
Встала с кровати.
Вышла в гостиную.
Дмитрий сидел за ноутбуком.
Пил кофе.
Смотрел новости. — Твоя мама звонила, — сказала я спокойно. — Да?
А что она хотела? — не отрываясь от экрана. — Предупреждала меня насчёт вложений в студию йоги Наташи Ивановой.
Дмитрий нахмурился.
Поднял глаза. — Ну, мама права.
