Ольга как раз вытаскивала из духовки свой знаменитый заливной пирог с вишней, когда муж неожиданно объявил, что уходит.
Сначала она не придала этому большого значения — возможно, ему просто нужно было куда-то съездить?
«Что тут такого? — растерялась она, улыбаясь с теплотой. — А как же пирог? Я думала, что мы вместе попьём чай… Я испекла его специально для тебя, как ты любишь». — «Ты не поняла», — ответил муж холодным тоном.
Он ушёл в комнату и вскоре вернулся с дорожной сумкой. — «Я ухожу от тебя навсегда».
«Ты мне больше не нужна», — произнёс он так, словно избавлялся от чего-то старого и изжившего себя. — «Что?» — вырвалось у Ольги.
Она опустилась на стул, у неё закружилась голова, и ноги ослабли от неожиданной слабости. — «Дура», — пробормотал Алексей.
Он всегда раздражался, когда приходилось объяснять что-то повторно.
Но на этот раз он всё же «снизошёл» и выдал длинную тираду: она — никчёмная женщина, его раздражают её нравоучения, и даже находиться рядом с ней — мучение.
Однако главный удар он приберёг напоследок. — «У меня есть сын», — усмехнулся он. — «Он скоро пойдёт в школу».
«Как отец, я обязан быть рядом».
«Не обижайся, но ты должна меня понять!» — повысил голос. — «Я и так слишком долго терпел тебя, такую неполноценную.
Никто бы на моём месте не выдержал, а я… Я жалел тебя, губил свою жизнь.
Но теперь всё кончено!
Вперёд у меня целая жизнь, и я не позволю тебе её разрушать!»
Дверь захлопнулась.
Слышался скрип лифта на лестничной площадке — и он исчез.
Ольга осталась одна, погружаясь в вязкую, туманную пустоту, словно весь её мир рухнул в одно мгновение.
Как это возможно?
У него сын?
Но это же невозможно!
Ведь именно она должна была стать матерью… Должна была давно, но… Годы обследований, разбитых надежд, попыток «починить» себя как женщину… Она даже ездила к бабке-знахарке в глушь, отдав ей четыре килограмма свежего мяса и горсть золотых украшений.
Та водила руками над ней и объявила: «Сеанс окончен». — «Когда я рожу?» — спросила Оля на пороге. — «Откуда мне знать?» — пожала та плечами. — «Когда природа позволит».
«Но дам совет, раз ты добрая: попробуй не с мужем, а с другим мужчиной.
Говорят, в этом иногда и кроется причина бесплодия».
Но Оля и мыслить не могла о предательстве.
Даже взгляды других мужчин заставляли её чувствовать вину перед Алексеем.
Нет, она не была способна на измену — ни ради ребёнка, ни ради чего бы то ни было.
Она просто не умела предавать.
Она и не заметила, как опустилась со стула на пол.
На старом паркетном полу было легче просто растечься, чем сидеть, сдерживая дрожь.
По кухне прокатился тихий, а потом всё более сильный, протяжный вой.
Оля запрокинула голову, словно надеясь, что так слёзы перестанут литься из глаз.
Сначала она подумала, что это кто-то другой плачет — кто-то, чья жизнь рухнула.
Потом поняла: это она сама воет, рыдает, всхлипывает.
«Нужно встать», — решила она и с трудом добралась до ванной.
Но и там рухнула на пол, продолжая рыдать под шум воды, льющейся из крана, выкрученного на максимум.
«За что?»
«Как он мог?»
«Почему именно сейчас?»
Вопросы крутились в голове, словно снежинки в метели, и постепенно ей начало казаться, что это сон.
Кошмар.
«Нужно только проснуться». — «Да, дура», — прошептала Ольга, ущипнув себя трижды и убедившись, что реальность не меняется.
Просто муж ушёл.
Просто бросил.
«А я», — думала она, — «разве давала ему повод?»
Кроме одного — не смогла родить ему ребёнка.
Когда же всё пошло не так?
Ольга родилась и выросла в Каменец-Подольском.
Её родители были простыми людьми: мама преподавала фортепиано в музыкальной школе, отец работал на консервном заводе.
В середине девяностых отец оставил стабильную работу и рискнул заняться бизнесом.
Против всех прогнозов — преуспел.
Деньги лились рекой.
Семья могла позволить себе и чёрную икру, и шубы из соболя.
Но родители оставались скромными.
Все заработанное вложили в недвижимость — приобрели две квартиры: одну поменьше, другую побольше.
Так они выбрались из коммуналки и обеспечили дочь «приданым».
Когда же в бизнесе возникли трудности, отец не стал рисковать, продал всё за бесценок и вернулся на завод, где проработал до пенсии.
Оля росла тихой, домашней девочкой.
Она стала бухгалтером и устроилась в фирму, занимающуюся продажей соков.
Планировала оставаться там всю жизнь — как и многие в их семье, преданные одному месту работы.
Лишь в двадцать восемь у неё появились первые серьёзные отношения.
Мужчиной, покорившим её сердце, стал Алексей.
Но Оля была такой, что не могла выйти замуж без согласия родителей.
Те оценили жениха строго и даже засомневались.
Его профессия — технолог пищевого производства, бывший студент-медик, теперь работающий в отделе рекламы мебельной компании… Главное — он не мог определиться с жизненным путём. — «Ну и что?» — возражала дочь. — «Главное, что он хороший человек!»
И правда, спорить было сложно.
Он не ругался матом, не пил.
Впечатляло, как он заботился о своей маме Светлане, которая одна его воспитала, не выходя замуж ради него.
После свадьбы родители Оли переехали в маленькую квартиру, оставив большую — в старинном доме — молодым.
Оля быстро привыкла к семейной жизни.
Её не напрягало, что каждый день нужно готовить ужин, мыть пол (Коля был чистюлей), выслушивать советы свекрови.
Она не возражала и против того, что муж контролировал расходы — ведь бюджет был общий.
Она принимала и тот факт, что встречи с подругами — пустая трата времени, а дружба с мужчинами — почти измена.
Она смирилась и с тем, что после диагноза «бесплодие» Алексей утратил к ней интерес как к женщине.
А свекровь регулярно напоминала: «Нужно было здоровье проверить до свадьбы, не вводить честных людей в заблуждение!» Но теперь… Теперь Оля поняла, что её брак, основанный на жертвах, разрушился.
Только она, глупая, осознала это слишком поздно.
С трудом поднявшись с пола ванной, она вернулась на кухню, заварила чай, отрезала кусок пирога.
Стыдно было — разве у нормального человека может быть аппетит в таком состоянии?
Но пирог был настолько вкусен… Если бы Алексея спросили, как он живёт с любовницей, и если бы он захотел ответить, он, пожалуй, сказал бы: реальность оказалась преснее ожиданий.
Как вялая, замороженная морковка по сравнению с хрустящей, только что выкопанной.
Ирина, конечно, оставалась красивой, но быт… Нет, совсем не то, когда приходишь в её дом и слышишь, как она жалуется на сантехнику и придумывает новые претензии.
Даже сын — Денис — оказался разочарованием.
До недавнего времени он знал Алексея как «дядею Коле» и теперь никак не мог привыкнуть называть его отцом.
Однажды сказал странную фразу: — «А дядя Вася тоже мог бы быть моим папой?
Мне он больше нравится.
Он добрый и угощает шоколадом». — «Кто этот Вася?» — нахмурился Алексей. — «Да так, дальний родственник», — поспешила ответить Марина. — «Денис, как тебе не стыдно?!
Больше такого не слышу!
В угол!»
Алексей быстро подал на развод и сразу занялся квартирой.
Он горячо благодарил мать за совет: «Мне неудобно на чужом метре, перепиши половину на меня».
Оля подчинилась.
Теперь Алексей мог продать свою долю — и быстро продал, не теряя времени на поиски покупателя.
Агентство недвижимости предложило выкуп, ведь квартира находилась в историческом районе, в зелёной зоне.
Деньги от продажи мать Алексея запретила отдавать любовнице — «ещё чего не хватало!» — и оставила себе.
Спорить с ней Алексей боялся.
Прошло несколько месяцев после развода.
И однажды утром Алексей проснулся с мыслью: а не навестить ли бывшую жену?
Просто так, чтобы почувствовать власть.
Посмотреть, как она, бедняжка, живёт одна, как стареет, как угасает.
Он даже не стал завтракать — выпил чай и поспешил, так ему не терпелось.
Знакомый двор с высокими тополями и детской площадкой, где карусель скрипит при каждом толчке.
Замкнутое пространство, словно колодец, и арка, за которой начинается старинная улица с неровной булыжной мостовой.
Вспомнились моменты — как он, молодой жених, обещал пронести Олю на руках через порог, и как, задыхаясь, еле дополз до шестого этажа.
На втором этаже он чуть не упал.
«Какой-то бред лезет в голову», — подумал Алексей, поднимаясь на нужный этаж, и нажал на звонок.
«А вдруг у неё сосед — уголовник?
Или псих?
Ну, жена она была так себе, да и женщиной особо не блистал — но всё же стало не по себе.
Появилось что-то вроде жалости».
Дверь открылась.
Алексей уже собрался поздороваться и спросить, дома ли владелица второй доли, как вдруг застыл.
Перед ним стояла она.
Но… как она преобразилась!
Что делать, когда мир рушится вокруг?
Как трудно открыться, когда страх не отпускает.
Трудный выбор между любовью и болью сжимает сердца.
Новые встречи способны изменить ход давно забытых дней.
Тайна прошлого крепко связывает их сердца.
Тайна ночных шагов размывает границы обыденного.