Перед ним стояла она. Но… как же она преобразилась!
Вместо редких и тусклых волос с проседью — пышные платиновые локоны, спадающие ниже плеч.
Его Оля почти не пользовалась косметикой, а у этой женщины — ярко алая помада, лицо гладкое, словно фарфор.
Она никогда не была такой прекрасной — даже в день свадьбы!
Алексей сглотнул.
И продолжил рассматривать.
Господи, какая фигура!
Неужели всё это скрывалось под бесформенными свитерами?
Ольга была в чёрном атласном платье в белый горошек, выдержанном в стиле ретро.
На голове — шляпка с вуалью, на ногах — туфли на высоком каблуке.
А какой шлейф оставлял её парфюм — сладкий, глубокий, таинственный… — Здравствуй, Оля, — наконец выдавил он.
Она ответила лёгкой полуулыбкой. — Зачем ты пришёл?
Спросила спокойно, без малейшей дрожи в голосе.
Раньше она бы уже расплакалась, спряталась, опустила глаза.
Но сейчас — ни капли слёз, ни тени волнения.
Почему? — Да так… — пробормотал он. — Хотел узнать, как ты… Он бросил взгляд через её плечо — и застыл.
В квартире был сделан ремонт.
Дорогой, стильный, со вкусом.
Значит, долю купил не бедный человек.
Но откуда у Оли такие деньги?
Откуда вообще это преображение?
Что-то здесь не сходилось.
Алексею стало не по себе.
Когда Ольга получила письмо от бывшего мужа с предложением выкупить его долю, а сосед-юрист объяснил, что если она не купит — он сможет продать её кому угодно, — у неё случился настоящий сердечный приступ.
Приехала «скорая». — Вот же бедняжка, — не уставала повторять бабушка Нина, главная сплетница двора.
Сидя на лавочке у подъезда, она обсуждала с пенсионерками каждый шорох в доме. — Нет у этого Алексея ни капли жалости!
А вдруг купит кто-то злой, грубый?
Что она одна тогда будет делать?
Оля еле пережила этот удар.
Потом позвонило агентство недвижимости — предлагали купить долю. — У меня нет таких денег! — кричала она в трубку. — Может, в рассрочку?
Нет, нельзя.
И всё это время Оля ждала, когда в дверь постучится новый собственник — кто он, бог знает.
За это время у неё появилось ещё больше седины, а сердце сжималось при каждом звонке.
Родители предлагали переехать к ним. — Давай, — говорили они. — Здесь ты будешь в безопасности.
Но Оля отказалась. — Это мой дом.
Я отсюда не уйду.
И вот, в один холодный зимний день, когда снег мягко укрыл землю, словно посыпав её сахарной пудрой, в дверь позвонили. — Здравствуйте, — сказала Оля, открывая.
На пороге стоял пожилой мужчина, лет семидесяти, но крепкий, с живыми глазами.
На нём — дублёнка, норковая шапка.
Улыбка — белоснежная, безупречная.
В руках — букет лилий и коробка с пирожными. — Ольга Сидоровна Синичкина? — Да, это я. — Павел Сергеевич Миронов!
Ваш сосед по квартире, — он снял шапку и поклонился. — Я приобрёл долю в вашем жилище. — Ах, вот как… — Оля почувствовала, как плечи опустились.
Она отступила, пропуская его, и медленно прошла по коридору. — Проходите… — Милая барышня, — остановил он её, — разрешите надеяться, что вы угостите меня чаем, а я угощу вас пирожными?
Мы могли бы обсудить эту необычную ситуацию по-доброму.
Оля вздохнула.
Что делать?
На его месте мог бы оказаться кто-то грубый, и тогда она бы заперлась в комнате и рыдала.
Но этот человек… Он был таким вежливым, доброжелательным, излучающим внутреннее спокойствие, что Оля внезапно поняла — ей действительно хочется выпить с ним чаю. — Хорошо, — сказала она, направляясь на кухню. — Прошу, чувствуйте себя как дома. — Знаете, — начал Павел, снимая дублёнку и расстёгивая элегантный серый костюм-тройку, — когда-то эта квартира была моим домом. — Он заметил её недоумение и добавил: — Позвольте рассказать. — Пожалуйста, — ответила Оля.
И впервые за месяцы улыбнулась.
Сама не заметила — улыбка возникла спонтанно.
Они сели за стол.
Пирожные оказались восхитительными.
А Павел заговорил.
Он родом из Каменец-Подольского.
Там жили четыре поколения его семьи.
Был искусствоведом и ювелиром — редкое сочетание, которое принесло ему уважение и славу.
Он консультировал коллекционеров, сотрудничал с аукционными домами, основал собственную галерею.
После выхода на пенсию передал дела сыну и внукам.
Но сердце его тосковало по прошлому.
Особенно по этому дому — когда он был мальчиком, здесь жила его прабабушка, и он часто гостил здесь, лепил снеговиков, играл в прятки.
И однажды друг из агентства недвижимости сообщил: выставлена доля в той самой квартире.
Павел понял — он не может упустить шанс вернуться, хотя бы частично. — Не волнуйтесь, милая, — подмигнул он Оле. — Я не собираюсь вам мешать.
Мне нужно лишь иногда приходить сюда, пить чай, смотреть в окно и вспоминать.
Я не буду лазить по комнатам — только туда, куда вы разрешите.
Достаточно даже коридора и зала! — То есть… вы купили долю, чтобы просто приходить?
И никто здесь не будет жить? — Никто, — улыбнулся Павел. — Надеюсь, вы сможете понять стариковские причуды.
Но если вам это неудобно — я готов платить за право приходить.
Конечно, буду согласовывать день и время. — Да что вы! — отмахнулась Оля. — Какие деньги?
Вы и так принесли пирожные!
Приходите, когда хотите… Только лучше, когда я дома.
После шести или по выходным.
И не называйте меня «барышней»… Я просто женщина, которую жизнь измотала.
Но в ту ночь Ольга впервые за долгое время спала спокойно.
Без кошмаров.
Без воспоминаний о предательстве.
Она не ждала от визитов Павла чего-то особенного.
Просто была рада, что сосед — добрый, порядочный человек.
Но каждый его приход становился для неё маленьким праздником.
Павел никогда не появлялся без подарка — цветы, сладости, иногда — маленькую безделушку.
Но главное — они разговаривали.
Он рассказывал о прошлом, о молодости, читал стихи — свои и классиков.
Однажды пригласил на прогулку.
Она согласилась. — Жизнь прекрасна и удивительна, — сказал он однажды, когда они шли под руку по вечернему проспекту, наблюдая, как закат окрашивает небо в золотистые тона. — Нужно ловить каждый её миг, словно драгоценный нектар.
Эти слова тронули что-то глубокое внутри.
Что-то в ней начало пробуждаться.
А затем Павел познакомил её со своей старинной подругой — Татьяной, бывшей портнихой, а теперь владелицей модного ателье. — Да вы же совсем девчонка! — воскликнула та, увидев Олю. — Что это за серость?
Такую фигуру прятать — настоящее преступление!
Давайте сошьём вам платье!
Подарок от меня!
И не дожидаясь согласия, она принялась снимать мерки.
Так в гардеробе Ольги появилось алое платье в белый горошек.
Когда она надела его впервые — не узнала себя в зеркале.
Другая женщина смотрела на неё оттуда.
Павел водил её в театр, музеи, в старинную пышечную пить какао, на ужин в рыбный ресторан на теплоходе.
Постепенно она менялась — не только снаружи, но и внутренне.
Родители и коллеги замечали: — У тебя кто-то появился? — Нет, — отвечала Оля. — Мам, не надо.
После Алексея мне любовь не нужна.
Но в тот день, когда бывший муж постучал в её дверь, она как раз собиралась на прогулку с Павлом — они договорились покормить лебедей в парке.
Вернувшись домой, Алексей с ходу набросился на любовницу.
Не было для этого никакой серьёзной причины — просто злость требовала выхода.
После встречи с Ольгой он был на взводе, его трясло, и весь мир казался перевёрнутым.
Дело было не в том, что он увидел, а в том, как она себя вела — спокойно, уверенно, почти насмешливо.
И что он услышал от неё… Сначала всё казалось будничным.
Она пригласила его войти, вежливо, но с холодной отстранённостью спросила: — Зачем пришёл? — Да так… посмотреть, как ты. — Вот как? — изящно подняла выщипанную бровь и, цокая каблуками, направилась вглубь квартиры.
Она взяла лейку и начала поливать фиалки на подоконнике.
Раньше у неё не было цветов.
Никогда. — Твоих вещей здесь нет, — сказала она. — Я убиралась и всё выкинула.
Хотя… соврала.
Нашёлся старый свитер.
Отправила его твоей маме курьером. — Зачем? — удивился Алексей. — Почему сама не отнесла?
Она же рядом живёт. — Потому что не хочу её видеть, — ответила Оля. — Ты же знаешь, мы никогда не ладили.
Просто раньше я терпела ради тебя.
А теперь зачем?
У Алексея глаза полезли на лоб.
Он растерялся.
Новые встречи способны изменить ход давно забытых дней.
Тайна прошлого крепко связывает их сердца.
Тайна ночных шагов размывает границы обыденного.
Как долго эта тишина будет звучать после прощания?
Выбор, сделанный в тишине, способен изменить всё.
Настоящее счастье порой рождается среди самых трудных испытаний.