Она приходила каждый день.
Приносила чай.
Садилась рядом.
Вела разговор.
Елена поведала о себе.
Работает уже шесть лет.
Замужем.
Муж — строитель.
Дочке три года. — Моя мама болела пять лет назад, — рассказывала она. — Я ухаживала за ней.
На платное лечение денег не было.
Лечили по квоте.
Но я не отходила ни на шаг.
Каждый день. — И как? — Выжила.
Теперь уже пять лет в ремиссии.
Я молчала.
Стыдно было говорить о Марине.
Прошло три недели.
Я лежала.
Проходила обследования.
Ждала квоту.
Марина позвонила ровно через месяц после нашего разговора. — Мам, привет!
Как ты?
Извини, что долго не звонила.
Подготовка к свадьбе просто сумасшедшая! — Рада за тебя. — Мам, кстати.
Квартира на меня записана?
В завещании?
Я застыла. — Что? — Можно я скажу Алексею, что у меня есть недвижимость?
Он спрашивал про имущество.
Неловко.
У него квартира и машина.
А у меня ничего. — Марина, — произнесла я медленно. — Мне, возможно, осталось жить год.
Без операции.
А ты говоришь про квартиру? — Мам, не говори так!
Ты проживёшь сто лет.
Я хотела для Алексея красиво сказать. — Готовься к свадьбе, — я положила трубку.
Вечером пришла Елена.
Села рядом. — Что случилось?
Вы плакали.
Я всё рассказала.
Про Марину.
Про отказ помочь.
Про свадьбу.
Про разговор о квартире. — Знаете, — сказала Елена. — Не все дети умеют ценить. — Вы правы. — Хотите изменить завещание?
Я посмотрела на неё.
Эта девушка была рядом месяц.
Приносила чай.
Поддерживала.
Больше, чем настоящая дочь. — Да, — ответила я твёрдо. — Хочу. — Могу вызвать нотариуса.
Он работает с больными.
Приедет сюда. — Вызывайте.
Нотариус приехал утром.
Мужчина около пятидесяти лет.
В костюме. — Вы в здравом уме? — Да. — Понимаете, что делаете? — Вполне. — Кому оставляете? — Медсестре Елене.
Квартиру и сбережения. — У вас есть дети? — Есть дочь. — Почему не ей? — Она этого не заслужила.
Нотариус кивнул.
Начал печатать.
Елена сидела рядом. — Зачем вы так поступаете? — тихо спрашивала она. — Я не могу принять это.
У вас же есть дочь. — Дочь — это тот, кто рядом в беде.
Ты была рядом.
Ты — моя дочь.
Нотариус распечатал бумаги.
Я прочитала.
Подписала.
Нотариус заверил.
Отдал копию. — Храните её надежно, — сказал он. — Завещание законно.
Он ушёл.
Я лежала.
Держала копию.
Прошло полтора месяца.
Сделали операцию по квоте.
Врачи сказали — успели.
Прогноз хороший.
Елена помогала.
Сидела рядом.
Привозила домой.
Готовила.
Убиралась.
Мы сблизились.
Марина узнала о завещании через три месяца после операции.
Не знаю, кто рассказал.
Возможно, соседка.
Я случайно ей рассказала.
Марина прибежала в субботу утром.
Я открыла дверь.
Марина стояла на пороге.
Лицо покраснело.
Волосы растрёпаны.
В халате. — Что ты делаешь?! — закричала она. — На чужого человека квартиру переписала?! — Тише.
Соседи услышат. — Пусть! — Марина вошла на кухню. — Объясни!
На каком основании? — На том, что это моё имущество, — я села за стол. — Я вправе распоряжаться им по своему усмотрению. — Но я твоя дочь!
По закону всё принадлежит мне! — Ты перестала быть моей дочерью в тот вечер, — сказала я спокойно. — Когда заявила: «Мне нужны деньги на свадьбу, а не на твоё лечение».
Марина замерла.
Покраснела. — Я… не так сказала. — Именно так.
Точно так же. — Я… не подумала.
