Круги под глазами.
Волосы собраны в пучок.
Туфли на высоком каблуке.
Дорогая сумка. — Привет, мам.
Как ты?
Сели за стол.
Я наливала ей суп.
Она начала есть.
Я наблюдала.
Не знала, с чего начать. — Вкусно, — сказала Марина. — Давно не пробовала домашнего.
Ну как там дела?
Я рассказала всё.
Про обмороки.
Больницу.
Диагноз.
Про операцию.
Марина молча слушала.
Доедала котлету.
Её лицо оставалось спокойным. — Понятно, — сказала она. — Всё серьёзно.
Но не волнуйся.
Вылечат. — Ирочка, — я взяла её за руку. — Мне нужна помощь.
У меня всего восемьдесят тысяч.
Ты могла бы одолжить?
Обязательно верну.
Марина освободила руку.
Встала.
Подошла к окну.
Постояла. — Мам, ты не вовремя, — тихо сказала она. — Как не вовремя? — У меня планы, — Марина вернулась к столу.
Достала телефон.
Показала фотографию. — Я выхожу замуж.
Это Алексей.
Встречаемся три месяца.
Свадьба через два месяца.
На экране мужчина около сорока.
В костюме.
С часами. — Поздравляю, — выдавила я. — Спасибо, — Марина убрала телефон. — Но свадьба требует денег.
Ресторан уже забронирован — полторы сотни тысяч.
Платье — восемьдесят.
Фотограф, видео, ведущий — семьдесят.
Минимум триста тысяч.
Я молчала.
Смотрела на дочь. — Ты не можешь помочь мне на операцию… потому что у тебя свадьба? — спросила я медленно. — Мне нужны деньги на свадьбу, а не на твоё лечение, — отрезала Марина. — Пойми, мам.
Мне двадцать восемь.
Это последний шанс.
Если упущу — буду жалеть. — А если я умру? — Не умрёшь, — махнула она рукой. — По квоте полечишься.
Подождёшь полгода.
Тысячи так делают. — Врач сказала, время очень важно. — Врачи пугают, — Марина встала.
Собирала сумку. — У них план по платным услугам.
Всем так говорят.
Я тоже поднялась.
Подошла к окну.
Смотрела на улицу. — Ирочка, я тебя одна растила, — сказала я. — Отец ушёл.
Я работала на двух работах.
Чтобы у тебя всё было. — И что? — голос стал резким. — Ты должна была.
Ты мать.
Это твой долг.
А теперь хочешь, чтобы я отдавала всю жизнь? «Я сделала всё, теперь ты должна»?
Манипуляция.
Я повернулась.
Смотрела на дочь. — Уходи, — тихо сказала я. — Мам, не обижайся.
Я говорю честно.
У меня своя жизнь. — Я поняла.
Готовься к свадьбе. — Ну не дуйся.
По квоте полечишься.
Всё будет хорошо.
Я молчала.
Марина постояла.
Вздохнула.
Ушла.
Я осталась у окна.
Смотрела на улицу.
Слёзы текли.
Не вытирала их.
Всю ночь не сомкнула глаз.
Думала о жизни.
О дочери.
Утром позвонила в больницу.
Записалась на госпитализацию.
Через три дня поступила.
Положили в общую палату на шесть человек.
Рядом лежала Нина Викторовна.
Пятьдесят пять лет.
К ней каждый день приходил сын.
Приносил фрукты.
Соки.
Воду.
Сидел рядом.
Я смотрела.
Завидовала.
На второй день подошла медсестра.
Молодая.
Около тридцати. — Я Елена, — представилась она. — Как самочувствие? — Нормально. — К вам никто не приходит? — Нет.
Дочь занята. — Понятно.
Если что-то нужно, говорите.
