— Переведите их в самые недорогие внутренние каюты, какие только остались свободными, — спокойно сказала я.
— В базовую категорию? — уточнила Оксана, будто хотела убедиться, что правильно меня поняла.
— Именно.
— Есть несколько вариантов на второй палубе, — после короткой паузы осторожно ответила она. — Без иллюминаторов. И расположены они недалеко от машинного отделения.
— Прекрасно, оформляйте.
— А ваш пентхаус, мисс Миллер? Его тоже отменять?
Я молча смотрела, как за окном моей квартиры медленно светлеет небо.
— Нет, — произнесла я наконец. — Его оставьте.
И впервые за весь этот тяжёлый день уголки моих губ дрогнули в настоящей улыбке.
— Я туда поеду.
Через две недели я поднялась на лайнер одна. Без неловкости. Без желания спрятаться. Просто одна — и в этом было удивительное чувство свободы. Мой пентхаус оказался просторнее моей первой квартиры: ванная, отделанная мрамором, отдельный балкон, бутылка шампанского в ведёрке со льдом и приветственная открытка для мисс Миллер. Впервые в жизни всё, за что я заплатила, предназначалось только мне.
В первый день мы не пересеклись. Зато на второй вечер, войдя в главный буфет, я заметила их возле витрины с десертами. Вид у них был далеко не праздничный. У отца ходили желваки, мать выглядела так, будто не спала несколько ночей, а Кристина раздражённо жестикулировала, кому-то жалуясь.
Потом мать увидела меня. Она застыла с кусочком торта на лопатке, так и не донёсши его до тарелки. Отец проследил за её взглядом, Кристина резко обернулась. Несколько секунд они просто смотрели на меня, не находя слов.
Я заняла столик у окна, неторопливо подцепила вилкой листья салата и улыбнулась. Они почти сразу направились ко мне. Первым не выдержал отец.
— Что ты тут делаешь?
Я аккуратно промокнула губы салфеткой.
— Отдыхаю.
Глаза Кристины скользнули к золотому браслету гостя пентхауса на моём запястье, затем опустились к её собственному дешёвому синему браслету. Осознание отразилось на её лице так резко, словно её ударили.
Я спокойно поднялась, взяла тарелку.
— Ну что ж, — сказала я ровным голосом, — приятного аппетита.
В тот же вечер они попытались попасть в ресторан с обслуживанием по меню. Я уже сидела внутри, передо мной стояли суп из лобстера и бокал вина. Хостес вежливо попросила назвать бронь. Отец произнёс фамилию. В списке ничего не нашлось.
Мать поспешно вмешалась:
— Наша дочь всё для нас заранее заказала.
Сотрудница попросила номер каюты. Её выражение лица тут же стало сдержанно-сочувственным.
— Мне очень жаль, — произнесла она безупречно вежливо, — но проживание в ваших каютах не предусматривает доступ к ресторанам с особым меню.
Голос Кристины прозвучал слишком громко, разлетевшись по входной зоне:
— Но Марина же за всё заплатила!
Я медленно сделала глоток вина.
Спустя пару минут ко мне наклонился официант.
— Они интересуются, не согласится ли мисс Миллер из пентхауса добавить им пакет питания.
Я посмотрела в сторону выхода, где моя семья только что удалилась, стараясь не замечать чужих взглядов.
— Нет, — тихо ответила я. — Разберутся сами.
И впервые в жизни я сказала это совершенно искренне.
На следующий день они отыскали меня у бассейна для взрослых.