Свекровь сдержанно фыркнула, не обращая внимания на её слова и обращаясь исключительно к сыну. — Медицина, конечно.
Наука удобная.
Но странность одна, Антоша…
Ой, Игорь.
Три года ничего не выходило.
Врачи утверждали — проблема в тебе, сынок, помнишь?
Спермограмма плохая, подвижность низкая.
А тут я тебя увожу в санаторий, оставляю жену одну на две недели — «свобода», так сказать.
Возвращаемся — и вот тебе сюрприз.
Игорь перевёл растерянный взгляд с матери на жену.
Радость в его глазах тускнела, уступая место сомнениям. — Мам, ну что ты…
Ольга же не могла… — Не могла? — прервала Тамара Сергеевна, повышая голос. — Она молодая, здоровая женщина.
А ты, прости, вечно уставший.
Пока тебя не было, кто знает, кто тут появлялся?
Посмотри на неё.
Глаза бегают.
И новость она приберегла именно сейчас, чтобы нас задобрить, ведь в доме бардак и еды нет. — Игорь! — вскочила Ольга. — Ты позволишь ей так говорить?
Ты дашь ей право называть нашего ребёнка нагулянным?
Она глядела на мужа, ожидая, что он сейчас ударит кулаком по столу, выгонит мать из кухни, защитит её.
Но Игорь сидел, сутулясь, и смотрел в стол. — Ольг…
Ну, мама просто логически рассуждает.
Сроки действительно… немного не совпадают.
И про Жашков она точно сказала. — Ты всерьёз? — прошептала Ольга. — Ты сейчас считаешь дни в календаре вместо того, чтобы радоваться? — А чему радоваться, если отец неизвестен? — вмешалась Тамара Сергеевна. — Ты, милочка, не кричи на нас.
Лучше скажи честно: кто он?
Сосед?
Коллега?
Или тот, с кем ты по телефону хихикала, когда Игорь был в душе? — Я никогда ни с кем не хихикала! — вскрикнула Ольга, ощущая, как земля уходит из-под ног. — Игорь, посмотри на меня!
Это твой ребёнок!
Мы же мечтали о нём!
Игорь поднял голову.
В его глазах читалась мука, но это была мука слабого человека. — Я не знаю, Ольг.
Всё это как-то… слишком внезапно.
И мама говорит дело.
Откуда вдруг такая фертильность, если три года тишина?
Может… может, нам стоит сделать тест ДНК?
Потом?
Когда родится?
Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, словно могильная плита.
Ольга медленно отошла от стола. — Тест ДНК? — переспросила она тихо. — Значит, моему слову ты не доверяешь.
А ядовитым слухам своей матери веришь безоговорочно. — Не называй её так! — огрызнулся Игорь. — Она прожила жизнь, людей видит насквозь! — Она видит только то, что хочет видеть.
Грязь.
И тебя в эту грязь тянет.
Тамара Сергеевна с торжеством скрестила руки на груди. — Вот видишь, сынок?
Истерика.
Лучшая защита — нападение.
Типичное поведение виноватой женщины.
Ольга посмотрела на них двоих.
На мужа, который превратился в чужого, жалкого человека.
На свекровь, в глазах которой плясали злорадные огоньки. — Знаете что? — голос Ольги стал твердым, хотя внутри всё дрожало. — Если ты веришь матери больше, чем мне, то нам не о чем говорить.
Я не стану оправдываться.
Я не стану унижаться и доказывать, что не верблюд.
Она развернулась и направилась в спальню. — Куда ты собралась в такую ночь? — крикнул ей в спину Игорь. — Ольга, прекрати этот спектакль!
Она промолчала.
Дрожащими руками схватила спортивную сумку.
Бросила в неё документы, сменное бельё, зарядное устройство.
Надела джинсы и свитер.
Когда вышла в прихожую, Игорь стоял в дверях кухни, не решаясь приблизиться.
Тамара Сергеевна выглядывала из-за его плеча. — Я поживу у сестры, — сказала Ольга, обуваясь. — Мне нужно обдумать, как жить дальше.
Я не знаю, как мы с тобой справимся с этим, но пока я ощущаю себя полностью одинокой.
И мне противно находиться в этом доме. — Ну и катись! — крикнула Тамара Сергеевна. — Скатертью дорога!
К хахалю своему побежала, наверное!
Игорь, не смей её останавливать!
Пусть уходит!
Игорь сделал полшага вперёд, но мать крепко схватила его за локоть. — Стой.
Не унижайся.
Если она чиста, она вернётся и покажет справки.
А если убегает — значит, виноватая.
Игорь остановился.
Взглянул на жену.
И промолчал.
Ольга горько усмехнулась, открыла дверь и вышла в ночную прохладу подъезда, оставив позади три года брака и человека, которого считала своей опорой.
Месяцы беременности пролетели словно один длинный прыжок с парашютом — страшно, но захватывающе.
Ольга подала на развод через неделю после ухода.
Игорь пытался звонить пару раз, но по голосу было понятно — он был пьян, а на заднем плане постоянно слышался бубнеж матери.
Ольга сбрасывала вызовы.
Ей было некогда страдать.
Ей нужно было строить свой дом.
Сестра помогла с переездом в съёмную квартиру, коллеги поддерживали на работе.
Ольга осознала удивительную вещь: когда из жизни уходит токсичный груз, сил становится вдвое больше.
Роды прошли с трудом, но когда ей положили на грудь тёплый, пищащий комочек, Ольга поняла, что все мучения мира стоили этого момента. — Мальчик, — улыбнулась акушерка. — Богатырь. 3800.
Как назовёте? — Дмитрий, — не раздумывая ответила Ольга. — Димочка.
Божий дар.
Год прошёл.
Дмитрий уже уверенно ходил по квартире, разрушая всё на своём пути и весело смеясь.
Ольга работала удалённо, успевая и проекты вести, и каши варить, и гулять в парке.
