Это твоя комната.
Я сделал ремонт.
Обои подобрал сиреневого оттенка, как ты любила.
Стол поставил у окна.
Купил новый компьютер.
Каждый день думал о тебе, мелкая.
Клянусь.
Оля внимательно рассматривала фотографии.
Светлая комната.
Белоснежная кровать.
Сиреневые занавески. — Ты… сидел здесь? — тихо спросила она. — Да.
Я тогда был глупцом.
Хотел получить всё и сразу.
А в итоге… потерял самое ценное время.
Прости меня, сестричка.
Если сможешь.
Он протянул ей руку.
Рука слегка дрожала.
Оля смотрела на неё.
Помнила, как эта рука строила ей «бункер» из одеял.
Как она давала яблоко, когда дома не было еды.
Как вытирала её слёзы.
Да, он исчез.
Да, ей было больно.
Но он вернулся.
Не как отец.
А как брат, который приехал, как только смог.
Она медленно положила свою руку в его ладонь.
Андрей резко притянул её к себе, крепко прижал, как в детстве. — Я здесь, — шептал ей на макушку. — Всё.
Это закончилось.
Зомби нас не съели, Оля.
Мы выжили. — Ты дурак, Андрей, — всхлипнула она, уткнувшись ему в пальто. — Какой же ты дурак. — Я знаю, — кивнул он. — Но я твой.
Они вернулись в пустую квартиру лишь для того, чтобы собрать вещи Оли. — Не бери ничего лишнего, — сказал Андрей, с отвращением оглядывая прокуренную, убогую кухню. — Только то, что для тебя дорого.
Одежду, учебники — всё новое купим.
Не хочу, чтобы этот запах с нами поехал.
Оля собрала рюкзак.
Фотографии, где они с Андреем были маленькими.
Старого плюшевого зайца.
Дневник. — Я готова.
Они вышли из подъезда.
На лавочке сидела баба Соня. — Увозишь? — спросила она, щурясь. — Увожу, баб Сонь, — ответил Андрей. — Спасибо вам за всё.
Денег оставлю, присмотрите за могилой.
А квартиру продадим. — Ну, с Богом, — перекрестила их старушка. — Живите дружно.
Хватит вам горя.
Оля села в машину.
В салоне пахло кожей и приятным парфюмом.
Андрей сел за руль, посмотрел на неё. — Ну что?
Едем домой? — Домой, — эхом ответила она.
Машина тронулась.
Оля глядела в зеркало заднего вида, как серый, облупленный дом номер семь на Приморской улице удалялся.
Дом, где она боялась дышать.
Дом, где научилась ненавидеть.
Теперь он остался позади.
Впереди была дорога.
Длинная, ровная.
И рядом сидел брат.
Большой, крепкий, с немного грустными глазами и шрамом на подбородке, которого прежде не было.
Оля откинулась на сиденье и впервые за много лет закрыла глаза не от страха, а от спокойствия.
Ей четырнадцать.
Вся жизнь впереди.
И теперь она точно чувствовала спокойствие.
